Страница 120 из 132
— Как будто они что-то от меня скрывают. То, с чем, по их мнению, мне не справиться.
Ещё один кивок от Керн. Очевидно, это, должно быть, в её же интересах. Она через многое прошла, и с тех пор, как нодианская сущность начала симулировать сложные психологии, она стала так же подвержена психологической травме, как и настоящий человек, — даже более. Спросите об этом бедную истерзанную Эрму Ланте. И всё же, в то же время, это нечто, на что у Миранды нет ответа, изъян в непрерывности. Эта мысль ставит её на край бездны неопределённости. Ей нужно верить, что и то, чем она является, и то, где она находится, — оба реальны. А не то так вот он ад, и она не вне его.
Ей снится Приземление. Снится — в том смысле, что её симуляция бытия Мирандой сама по себе достаточно достоверна, чтобы сны могли возникать самопроизвольно, когда она притворяется, будто спит. Сны о Лифф, той свирепо-умной девочке, что тоже видела, что мир идёт не так; о голодающей беспризорнице в руинах своей цивилизации, последнем живом человеке на Имире. О девочке, которая, она знает, всего лишь симуляция, — но боль настоящая.
— Я навожу справки, — говорит Керн.
— Я тоже, только мне никто не отвечает.
— Возможно, нам придётся пойти на решительные меры, — постановляет Керн. — Мне не по нраву, когда меня не пускают на мой собственный корабль. — Керн — эта Керн — тоже долгое время была деятельна внутри Приземления. Там, где опытом Миранды было постоянное повторное включение и погребение внутри событий, опыт Керн был единой постоянной нитью сквозь мешанину временны́х линий. Эта Керн долго действовала под собственную ответственность и не жалует, когда её держат в коробке. Она уже ковыряет углы своего заточения. — Тут определённо что-то неладно, — говорит она. А затем, вскоре после: — Будь у меня способ вернуться на Имир, ты бы отправилась со мной?
Миранда таращится на её образ. Назад в Приземление, но на сей раз по-настоящему. Увидеть последние остатки, что время оставило от того мёртвого места. Катарсис; развязку. Без которой она не может жить в настоящем мгновении из-за сотен потерянных душ, что вопиют внутри неё. Всех тех людей, которыми она никогда не была и у каждого из которых тем не менее есть свой крючок в её воспоминаниях.
— Ответ — «да», — говорит она. — Но зачем это тебе?
— Потому что она меня ослепляет, — злобно говорит Керн, имея в виду себя, свою бо́льшую ипостась. — Я пытаюсь заглянуть туда, вниз, а там ничего. С меня довольно этого. — Невысказанный, но совершенно керновский подтекст: Да кем она себя возомнила? Керн попросту играет мускулами, следуя своему извечному желанию держать ситуацию под контролем. Миранда, чьё чувство собственной реальности вытекало из неё в этой изоляции, хватается за соломинку.