Мы (не)возможны

— Это от стресса. Теперь можно выдохнуть, Ник. Я скоро приеду к тебе.

— А когда ты приедешь?

— Как только тут более-менее решится вопрос с Леной. Думаю, еще несколько дней.

— А что с ней?

И я честно рассказываю Веронике о том, что учудила ее сводная сестра. Ника слушает внимательно, не перебивает. Через мобильный телефон и сотни километров между нами я чувствую, как она напряглась всем телом. Когда я заканчиваю рассказ, воцаряется гнетущее молчание.

— Она никогда не оставит нас в покое, — говорит Ника после паузы.

И снова через трубку и сотни километров я чувствую эмоции Вероники. На этот раз, как она их сдерживает.

— Я надеюсь, этот случай действительно станет ей наукой. Возбуждено уголовное дело. Понятно, что твой отец отмажет ее от реального срока, но так как в России почти не бывает оправдательных приговоров, то условно она точно получит.

— А что даст этот условный срок? Лена больная, ее нужно изолировать от общества!

— Я с тобой согласен, но в психушку ее никто не посадит.

Сейчас бывшая жена не вызывает во мне никаких чувств, кроме презрения, раздражения и даже ненависти. Я не представляю, как когда-то мог любить ее и хотеть на ней жениться. Я или был дураком, или был слепым. Или и то и другое вместе. Уважение, которое я сохранил к Лене после развода, испарилось без следа. Теперь есть только желание никогда ее не видеть и ничего о ней не знать.

— Если продолжит нам досаждать, то попробую добиться запрета на ее приближение, — говорю.

Ника тяжело вздыхает. Мне хочется как-то обрадовать ее, и я меняю тему. Рассказываю, что открываю с Марком свою компанию. Настроение Вероники снова меняется по щелчку. Теперь ее голос звенит от восторга.

— Ты возьмешь меня к себе работать маркетологом?

— Я собирался умолять тебя об этом.

Мы вместе смеемся. Я закрываю глаза и представляю, что Вероника рядом. Так сильно хочется обнять ее. До ломоты в костях. Я безумно соскучился. Как будто целую вечность не видел свою любимую девочку. Без нее даже дышать трудно. Как же хочется увидеть ее поскорее. Как же хочется забрать ее к себе.

Ника рассказывает, что сегодня встречалась с двумя подругами из питерского института. А я просто слушаю ее голос и наслаждаюсь. Член ломит от желания. Он встает моментально, как только Ника поднимает трубку и говорит: «Алло». У нее даже голос такой, что с ума сойти можно.

Через четыре дня я завершаю в Москве последние дела и наконец-то теперь могу ехать. Не предупреждаю Нику заранее, хочу сделать ей сюрприз. Адрес ее питерской прописки у бабушки я узнал в отделе кадров компании Кунгурцева. Девочки-эйчары хорошо ко мне относятся и помогли, когда я обратился к ним с просьбой назвать мне улицу и номер дома.

Я захожу в «Сапсан», кидаю сумку с вещами над своим сиденьем и сажусь. Кольцо в коробочке оттягивает карман брюк. Всего через четыре с половиной часа я увижу Нику.

Глава 53. Сюрприз

Вероника

Сижу на крышке унитаза и верчу в руках тест на беременность. Я прочла инструкцию трижды. Большая кружка чая, выпитая час назад, распирает мочевой пузырь. Грудь увеличилась в размере и болит так, что к ней невозможно прикоснуться. А еще я все время хочу спать. Вот даже сейчас. Если бы не хотела так в туалет, то уснула бы прямо тут на крышке унитаза.

И все же я не могу решиться сделать тест на беременность. Мне страшно. Я не знаю, какой будет реакция Германа. Мы не говорили о нашем будущем. Да, я знаю, что Герман хочет со мной быть, я знаю, как он старался уладить конфликт с папой. Но ребенок — это совсем другое. Это в первую очередь новый шаг в наших отношениях. Герман к нему готов? Но независимо от реакции Ленца, я уже люблю нашего ребенка всем сердцем. Отчасти поэтому мне сейчас страшно делать тест. Вдруг он покажет одну полоску? Вдруг я на самом деле не беременна? А я уже нафантазировала себе кудрявого и темноволосого, как Герман, малыша.

Если будет одна полоска, я разрыдаюсь в голос. Я просто это не переживу. Набрав в грудь побольше воздуха, приступаю к процедуре. Держу в руках тест и в режиме реального времени вижу, как сначала появляется одна полоска, а следом за ней сразу вторая. Руки начинают трястись, из легких выбивает весь воздух, а в кровь лошадиными порциями выбрасывается адреналин. Я закрываю одной ладонью рот, а во второй продолжаю сжимать тест с двумя полосками. Слезы градом текут из глаз. Но это слезы счастья. Чистого неповторимого счастья. Это чувство — лучшее из всего, что я испытывала в своей жизни. Я думала, нет ничего лучше поцелуев и объятий Германа. О, как же я ошибалась! Лучше его поцелуев, лучше его объятий может быть только тест с двумя полосками от него же. Я прижимаю тест к груди, а вторую руку опускаю на живот.

— Я люблю тебя, малыш, — шепчу. — Как же сильно я тебя люблю.

В коридоре слышатся шаги бабушки. Не хочу, чтобы она заподозрила неладное, поэтому нажимаю кнопку слива унитаза, прячу тест в карман домашних брюк и выхожу. Бабушка гремит тарелками на кухне. Мою руки в ванной и прячусь в своей комнате. Оставшись за закрытой дверью, снова достаю из кармана тест и смотрю на четкие две полоски. Улыбаюсь и обнимаю рукой живот. Как бы я хотела, чтобы Герман сейчас был здесь, рядом со мной..

Неожиданный звонок в дверь заставляет меня встрепенуться. Бабушка торопится в прихожую, чтобы открыть. Я машинально прячу тест в карман. Щелкает замок, и звучит бабушкин голос:

— Здравствуйте, а вы к кому?

— Здравствуйте. Я к Веронике.

Сердце проваливается в пятки. Это же голос Германа. Мне ведь не послышалось? Забыв, как дышать, распахиваю дверь своей комнаты. На пороге в квартиру и правда стоит Герман. Я не верю собственным глазам. Он улыбается, глядя на меня. А я еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься.

— Герман! — восклицаю и срываюсь с точки. Со всех ног бегу к нему. Через секунду висну у него на шее.

— Сюрприз, малыш, — шепчет мне на ухо. — Я за тобой.

Я реву. Не могу сдержаться. Мои слезы тонут в воротнике его зимнего пальто.

— Таааак, — звучит за спиной голос бабушки. — Ну все понятно. Значит, вы и есть тот самый Герман. Ну проходите.

Бабушка разворачивается и уходит в сторону кухни, и мы с Германом сразу же сливаемся в нетерпеливом поцелуе. Я одной рукой обнимаю его за шею, второй глажу по колючему лицу и волосам. Он холодный после улицы, волосы влажные от снежинок. У Германа чем-то заняты руки, поэтому он не может меня обнять. Но целует с таким же рвением, таким же желанием, как я его.

— Боже мой, это ты, — шепчу ему в губы, не веря в реальность. — Это самый лучший сюрприз в моей жизни.

— Малыш, я так соскучился по тебе.

— И я по тебе.

Нехотя выпускаю Германа и отхожу на шаг чтобы он мог нормально пройти в квартиру. У него в руках два больших букета.

— Это тебе, — протягивает мне один с моими любимыми белыми розами.

Я беру его в руки и опускаюсь лицом в бутоны. Но лучше бы я этого не делала. Ох.. Нежный запах любимых цветов сейчас ощущается, как что-то до ужаса тошнотворное. К горлу подступают рвотные позывы. Ненавижу токсикоз. Это самое ужасное в моей беременности. Некогда любимые запахи теперь воспринимаются, как помойка. От запаха моей любимой туалетной воды меня выворачивает наизнанку. То же самое с другими любимыми ароматами — ванили, корицы или вот белых роз.

— С тобой все хорошо? — Герман вешает пальто на крючок и внимательно на меня смотрит. — Ты белая как простыня.