Страница 8 из 13
Я чувствую, как сама постепенно возбуждаюсь. Однако даже речи быть не может о том, чтобы заняться с Германом сексом. Мне все еще больно. И это странно — как можно возбуждаться через боль? Разве это нормально? Может, со мной что-то не так? Но я скорее признаюсь Герману, кто я на самом деле, чем еще раз позволю сегодня его члену в меня войти. Может быть, завтра, если боль утихнет. При условии, что у нас будет завтра.
— Переворачивайся обратно, — говорю, когда заканчиваю со спиной.
Герман перекатывается на спину. Его член стоит так сильно, что, кажется, может порвать боксеры. Я выдавливаю лосьон на живот и принимаюсь растирать. Герман чуть приподнимается на локте и цепляет пальцем край полотенца на мне. Оно тут же падает на кровать. Его взору открывается моя грудь.
Мышцы Германа каменеют под моими ладонями. Он неотрывно наблюдает за мной, заставляя волноваться. Мне непривычно, что он так на меня смотрит — как на девушку, которая ему нравится и которую он хочет. Давным-давно он смотрел на меня совсем иначе, и это создает в моей голове диссонанс.
— Меня смущает твой взгляд, — все-таки говорю это вслух и закусываю губу.
— Ты красивая. На тебя хочется смотреть. — Он проводит рукой по моей груди и животу. — У тебя безупречная фигура.
Мое сердце срывается с тросов и летит в пропасть. Я совершенно точно попала в параллельную вселенную‚ где у Германа Ленца есть ко мне интерес как к женщине. Я склоняюсь к нему и целую грудную клетку. Перекидываю ногу и сажусь сверху. Полотенце осталось на кровати, поэтому я полностью обнажена. Иду поцелуями ниже, захожу на кубики пресса. Просто трогать и целовать Германа — это больше, чем оргазм. Лена могла делать это каждый день. Интересно, она ценила близость с Германом, когда была его женой, так, как ценю ее сейчас я?
Этой ночью Герман мой. Неважно, что будет завтра. Сегодня я намерена наслаждаться каждой минутой рядом с мужчиной всей моей жизни. Я целую и глажу его тело: грудь, живот, шею, плечи. Вдыхаю запах его кожи, чтобы запомнить. Герман пахнет чем-то морским и терпким. А еще силой и мужеством. Трусь щекой о его колючую щеку, нежусь пальцами в его слегка отросших кудрявых волосах. Напоследок касаюсь его губ. Герман размыкает рот, позволяя моему языку скользнуть внутрь. Я зажмуриваюсь от наслаждения. Остается только замурлыкать, как кошка. Сейчас я целую Германа, как в моих мечтах: нежно и сладко. Прижимаюсь своей грудью к его груди. Он кладет ладони мне на талию, затем смыкает их на спине, прижимает меня к себе. Я в кольце его рук. Единственная преграда между нами — ткань боксеров. Я силой заставляю себя оторваться от губ Германа. Его глаза снова почернели от похоти.
— Хочу тебя, — говорит хрипло. — Сутки напролёт бы не выходил из дома и только трахался с тобой.
— Тссс, — кладу указательный палец ему на губы. — Я хочу доставить тебе удовольствие немного по-другому. Позволь мне.
Герман чуть прищуривает глаза, не понимая, что я задумала. Я отстраняюсь назад и стягиваю с него боксеры. Член аж пульсирует от возбуждения. Беру в руки и глажу вниз-вверх. Делаю все медленно, стараясь растянуть удовольствие. Не только Германа, но и свое тоже. Мне определенно доставляет удовольствие то, что я делаю. Беру кончик члена в рот. Слегка ласкаю его языком и губами. Потом снова работаю рукой. Затем опять немножко сосу одними губами. Герман закрыл глаза и полностью позволяет мне делать то, что я хочу. Только громко дышит и издает тихие стоны. Я радуюсь, что мне удалось перехватить инициативу в свои руки и сделать все по-своему.
— Это просто улет. — Выдыхает. — Я сейчас кончу.
Я ускоряю движения рукой, но в следующее мгновение Герман резко опрокидывает меня на кровать и кончает мне на грудь. Я даже опомниться не успеваю, как теплая сперма уже течет по моим соскам. Герман падает на постель рядом. Я пребываю в небольшом шоке от того, как он завершил начатое мною. Его семя стремительно остывает на теле, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Где ты этому научилась? — спрашивает. — Ты точно девственница?
Я смеюсь.
— Я окончила курсы содержанок, — язвлю.
— Такие есть?
— Конечно.
— И чему там учат?
— Как доставить удовольствие миллионеру, будучи девственницей.
Герман громко смеется, и я вместе с ним. Сейчас между нами появилась легкость в общении. Я боюсь потерять ее. Поворачиваю к Герману голову и целую его в колючую щеку. Он замирает от неожиданности. Затем поворачивает лицо ко мне. Он в недоумении, почему я внезапно решила его поцеловать. А я делаю это снова, только теперь в губы. Несколько раз мягко чмокаю Германа и чуть ли не плачу от восторга.
— Давай примем ванну вместе? — предлагаю.
Он пару секунд внимательно всматривается в мое лицо, словно пытается прочитать мысли.
— Давай, — соглашается.
Глава 12. Остановись, мгновенье
У Германа даже находится пена для ванны. Когда смотрю на бутылек с клубничным запахом, непроизвольно чувствую укол ревности в самое сердце. Лена любит все клубничное. У нее клубничные духи, клубничный шампунь, клубничный гель для душа. И эту пену наверняка она покупала. Вопрос: откуда в новой квартире Германа, приобретенной после развода, пена для ванны с любимым запахом Лены?
Я выливаю густую жидкость на дно ванны и включаю большой напор горячей воды. Пока ванна набирается‚ достаю из стиральной машины свои вещи. С облегчением выдыхаю: кровавые пятна на платье отстирались. Закидываю вещи в сушилку, стоящую поверх стиралки, и, недолго изучив панель управления, включаю ее, нажав несколько кнопок. Ванна набралась на четверть. Я залезаю в воду и отползаю к краю. Через несколько минут приходит Герман. Он снимает темно-синий мужской халат, вешает на крючок и залезает ко мне. Когда Герман оказывается в воде, она прилично поднимается, и я выключаю кран.
Ванна достаточно большая. Вдвоем здесь не тесно. Герман ложится в полный рост. Пена скрывает его и меня по шею. Он глядит на меня сонно. На часах три ночи. Герман хочет спать, а я на адреналине вряд ли сомкну сегодня глаза.
— Иди ко мне, — подзывает меня.
Я сажусь ему на ноги, кладу ладони на плечи. Вода с пеной стекает по груди. Герман глядит на меня из-под полуопущенных век.
— Я уже говорил, что ты красивая?
Я смеюсь, чувствуя, как щеки розовеют.
— Говорил, но я не против, чтобы ты повторил это еще раз.
Герман гладит меня по груди, обводит большими пальцами соски. Я склоняюсь к нему ниже и целую в губы. Мне хочется, как можно больше целовать Германа, пока есть такая возможность. Даже представить боюсь, что будет, когда он узнает, кто я на самом деле. А Герман неминуемо узнает.
Я ложусь на Германа. Укладываю голову у него на груди. Он обнимает меня за спину. Я слушаю его ровное спокойное сердцебиение. Интересно, он чувствует, как быстро тарахтит мое?
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — тихо прошу.
Я знаю о Германе почти все. Но все равно хочется услышать что-нибудь от него лично.
— Что именно? Моя жизнь состоит из работы, работы и еще раз работы. Ничего такого, что было бы интересно твоей красивой головке. — И в подтверждение своих слов он гладит меня мокрой ладонью по волосам.
— Если я содержанка, это не значит, что я тупая.
— Ты далеко не тупая. Но вряд ли тебе будет интересно слушать об экспорте металлопродукции.
Эх, Герман-Герман, знал бы ты, как много мне известно об экспорте металлопродукции с нашего завода — удивился бы. Я снова сажусь на него и смотрю в лицо.