Страница 55 из 56
Глава 26
Утром после дня рождения я проснулась с твёрдым решением: сходить к графу немедленно. Не откладывать, не давать себе времени на сомнения. Встала, умылась ледяной водой из колодца, заплела косу потуже и пошла седлать кобылу. Ивен, который как раз выходил из сарая с ведром молока, удивлённо поднял бровь.
— Ты куда?
— К графу. Надо решить всё до зимы.
— Может, с тобой?
— он поставил ведро и вытер руки о штаны.
— Мало ли что.
— Не надо, — я покачала головой.
— Это я должна сама. Он не стал спорить. Только кивнул и сказал: «Возвращайся скорее». Я села на кобылу и выехала со двора. Петух проводил меня громким «кукареку», в котором мне послышалось что-то вроде «не задерживайся».
Дорога до усадьбы заняла полдня. Осенний лес стоял золотой и тихий, под копытами шуршала палая листва, и я думала о том, сколько раз я проезжала этой дорогой за последние три года. Сначала — просить поле под свёклу. Потом — везти первый сахар. Потом — учить графских крестьян.
Теперь — говорить о законе, который может изменить всё. Граф Лейнхарт встретил меня в том же кабинете, что и всегда. Он сидел за дубовым столом, но теперь на нём была домашняя куртка, а не парадный камзол, и от этого он казался немного уставшим. Увидев меня, он поднялся и жестом пригласил садиться.
— Верба, — сказал он.
— Я ждал тебя раньше.
— Мне нужно было подумать, — ответила я.
— Теперь я готова.
— Твой отец рассказал тебе?
— Да. И я хочу услышать всё от вас. Что за закон? Почему я должна либо замуж, либо в академию? Граф вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Закон старый. Ему больше ста лет. Когда магов в королевстве было мало, совет решил, что дар не должен пропадать. Каждый маг после восемнадцати обязан либо вступить в брак и передать дар наследникам, либо получить образование в Королевской Академии Дара. Брак — для тех, кто хочет осесть и жить тихо.
Академия — для тех, кто хочет служить короне.
— А если я не хочу ни того, ни другого?
— Тогда ты вне закона, — граф развёл руками.
— Я не могу тебя заставить. Но и защитить не смогу. Рано или поздно корона узнает, что маг уклоняется от исполнения долга, и тогда... Сама понимаешь. Я понимала.
В моём прошлом мире такие законы тоже были.
— Расскажите про академию, — попросила я.
— Где она? Сколько туда ехать? Чему учат?
— Академия находится в столице, в Остхельме. Это главный город королевства, на востоке, у моря. Путь долгий — недели три, если ехать через тракт и не задерживаться. Сначала на восток до Тархова, потом на север через перевал, потом по большой дороге до столицы. Учат там пять лет.
Друидов, огневиков, щитовиков — всех, у кого есть дар. Если платишь — после выпуска свободна. Если нет — отрабатываешь пять лет на государство.
— Я поеду, — сказала я.
— По платному. Деньги у меня есть. Граф кивнул.
— Я так и думал. И я поддержу твоё решение. Но у меня есть вопрос: что будет с твоей долей от сахара? Ты хочешь, чтобы я передавал деньги тебе в столицу?
— Нет, — ответила я.
— Передавайте семье. Моему отцу и матери. Они останутся здесь и будут вести хозяйство. А я через пять лет вернусь. Граф задумался, потом кивнул.— Хорошо.
Я составлю бумагу. Твоя доля будет передаваться Брану и Мора ежеквартально. Если кто-то из твоих захочет поехать к тебе — я помогу с транспортом. Ты сделала для моих земель больше, чем кто-либо за последние десять лет. Я этого не забуду.
Я встала и поклонилась. Граф вдруг поднялся, обошёл стол и протянул мне руку — не как вассалке, а как партнёру.
— Удачи тебе в академии, Верба, — сказал он.
— И возвращайся. Такие, как ты, нужны не только короне. Такие, как ты, нужны земле. Я пожала его ладонь и вышла. На душе было спокойно.
То, что казалось страшным накануне, теперь обрело форму. Академия. Пять лет. Долгая дорога. Но я справлюсь.
Я всегда справлялась. Вернувшись в Ольховку, я первым делом пошла не домой, а в поле. Мне нужно было сделать то, что я задумала ещё по дороге от графа: напитать землю магией. Так, чтобы деревне хватило на пять лет моего отсутствия. Я встала босиком на холодную осеннюю землю, закрыла глаза и позвала дар.
Он отозвался сразу — сильный, глубокий, как никогда. Я просила землю быть щедрой к тем, кто останется. Просила её не забывать, как мы вместе работали. Я вливала в неё всё, что у меня было — тепло, силу, благодарность. Это не было похоже на обычную работу друида.
Это было похоже на прощание. Когда я открыла глаза, земля под ногами была тёплой, хотя уже стояла осень. От неё поднимался лёгкий пар, и пахла она весной — влажной, живой, готовой родить. Я знала: огороды будут плодоносить, поля — колоситься, сады — цвести. Даже без меня.
Вечером я села рядом с Рутой. Она дописывала очередную страницу травника и подняла на меня глаза.
— Я не возьму его с собой, — сказала я тихо. Рута замерла, и я увидела, как в её глазах мелькнула обида.
— Ты... тебе не нравится?
— Мне очень нравится, — я взяла её за руку.
— Но эта книга нужна тебе. Ты будешь собирать травы и продавать их. Сушёные, сборы, настойки. У тебя дар, Рута, — не магический, но настоящий. Ты знаешь растения лучше, чем я когда-либо знала.
И люди будут покупать у тебя. Эта книга — твой заработок. А я и так всё помню. Рута долго молчала, а потом вдруг уткнулась мне в плечо и заплакала. Я гладила её по голове и думала, что это, наверное, самое трудное — оставлять тех, кого любишь.
Подготовка к отъезду заняла несколько дней. Я собиралась тщательно: взяла два платья — повседневное и выходное, тёплую куртку, сапоги, запасную обувь. Деньги — десять золотых на учёбу и ещё два на дорогу и первые месяцы жизни в столице — зашила в потайной пояс под одеждой. Остальные оставила семье. В заплечный мешок положила немного еды, флягу, нож, огниво и мешочек с семенами — южными, сахарной свёклой и просто теми, что любила.
Бриония, наблюдавшая за сборами, заметила, что я собираюсь не в академию, а в кругосветное путешествие.— Лучше взять больше, чем меньше, — ответила я. Отец подкатился ко мне на своей тележке, когда я затягивала ремни на мешке, и протянул мне небольшой кожаный кошель.
— Тут немного, — сказал он.
— На всякий случай.
— У меня есть, — возразила я.
— А это от меня. Бери. Я взяла кошель, поцеловала отца в лоб и больше не спорила. На рассвете я вышла на крыльцо. Вся семья собралась проводить меня.
Мора, закутанная в синюю шаль, плакала и улыбалась одновременно. Рута стояла рядом, прижимая к груди травник. Лиска держала её за руку. Тим крепился, но у него дрожали губы. Ивен молча стоял у калитки, и когда я подошла, он вдруг обнял меня — крепко, до хруста в костях.
— Возвращайся, — сказал он хрипло.
— Слышишь?
— Слышу, — ответила я. Я села на кобылу и тронула поводья. Петух заорал мне вслед — громко, раскатисто, как будто тоже говорил: «Возвращайся». Я обернулась только один раз, у поворота дороги. Наш дом стоял, побелённый, уютный, с дымком из трубы.
У крыльца стояла моя семья. И я знала: они будут ждать. Впереди была долгая дорога. Три недели до Остхельма. Сначала на восток, до Тархова, потом на север через перевал.
Я ехала по осеннему лесу, слушала, как шумят деревья, и думала о том, что началось новое путешествие. Не менее важное, чем всё, что было до него. Бриония, устроившаяся на моём плече, тихо сказала: — Ну что, друидка, едем в академию?