Страница 54 из 56
Не так, как плачут от горя, — а тихо, беззвучно, просто слёзы потекли по щекам. Мора обняла меня, Рута прижалась с другой стороны, и какое-то время мы стояли так, сбившись в кучу, а Тим кричал: «Эй, а я? Я тоже хочу обниматься!» Потом мы пили чай с сахаром, и я рассказывала им, как прошёл мой день, а они рассказывали, как готовили праздник и как Тим чуть не спалил пирог, потому что хотел «помочь». Было тепло, уютно и радостно. Когда пироги кончились и все начали убирать со стола, отец тронул меня за рукав.
— Верба, — сказал он тихо.
— Выйдем на крыльцо. Поговорить надо. Я посмотрела на него и сразу поняла: разговор будет серьёзным. Он никогда не просил выйти поговорить — обычно всё обсуждали за столом, при всех. На крыльце было холодно.
Осенние звёзды горели ярко, и от земли поднимался запах влажной листвы. Отец выкатился на тележке, укутался в тулуп и долго молчал, глядя на звёзды.
— Ты знаешь, что у магов в нашем королевстве особый статус?
— спросил он наконец.
— Слышала, — ответила я.
— Что-то про титулы.
— Да. Любой, у кого открылся дар, автоматически получает безземельный дворянский титул. Это значит, что ты теперь не крестьянка, а благородная. Титул не приносит земли, но даёт права. И обязанности.
Я молчала. Отец вздохнул.
— Граф сообщил мне на прошлой неделе. Он обязан доложить короне о каждом маге на своих землях. И он доложил. О тебе теперь знают в столице. И по закону...
Он замолчал, подбирая слова.
— По закону, — продолжил он, — граф должен тебя женить. Точнее, выдать замуж. Маги не могут оставаться незамужними после восемнадцати — считается, что дар должен передаваться по наследству. Граф имеет право подобрать тебе мужа. Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Но есть другой путь, — быстро сказал отец.
— Ты можешь уехать в академию. В столице есть Королевская Академия Дара. Туда принимают всех, у кого есть способности. Учёба длится пять лет. Если платить за обучение — ты ничего не должна и после выпуска вольна делать что хочешь.
Если учиться бесплатно — потом пять лет отрабатываешь на государство. Но в обоих случаях, пока ты в академии, никто не может тебя женить или принудить к чему-либо. Ты будешь под защитой короны.
— А если я не поеду? Отец помолчал.— Граф не злой человек. Он не станет тебя неволить. Но закон есть закон. Рано или поздно найдут жениха.
А так — у тебя будет пять лет свободы. И титул, который ты получишь в академии, будет выше, чем тот, что дают просто за дар. Ты станешь полноправным магом. Я смотрела на звёзды и молчала. Академия.
Пять лет. Вдали от дома, от семьи, от полей, которые я подняла своими руками. От бани, в которой мы парились по субботам. От петуха, который орёт в шесть. От Руты с её травником и Тима с его свистулькой.
— Сколько стоит платное обучение?
— спросила я.
— Два золотых в год. Десять за всё время. Десять золотых. У нас было почти тринадцать. После трёх лет сахарных выплат и моих заработков мы накопили достаточно.
Хватило бы и на академию, и на жизнь семьи на несколько лет вперёд.
— Я поеду, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала.
— По платному. Чтобы ничего не должна. Отец кивнул. Он не стал спорить — видимо, ждал такого ответа.
— Я знал, что ты так скажешь, — тихо произнёс он.
— Но я хотел, чтобы ты решила сама. Мы ещё долго сидели на крыльце, глядя на звёзды. Я думала о том, что когда-то я мечтала только о том, чтобы накормить семью. А теперь мне нужно выбирать между домом и будущим. И, кажется, я знаю, что делать.
Отец просто взял меня за руку своей большой, грубой ладонью, и мы сидели так, пока звёзды не появились. Но вечер на этом не закончился. За плетнём послышались шаги, смех и приглушённые голоса. Я подняла голову и увидела, как по дороге к нашему дому идёт целая толпа — парни и девушки из Ольховки, с факелами в руках, в накинутых на плечи тулупах. Впереди шёл Дарен, тот самый, что когда-то первым пришёл в мою зимнюю школу, а теперь стал взрослым мужиком с окладистой бородой.
Рядом с ним — его жена, а за ними — Берта, Гарм, Ильда и ещё множество знакомых лиц.
— Верба!
— крикнул Дарен.
— Выходи! День рождения — это не только за столом сидеть! Я растерянно оглянулась на отца, но тот только усмехнулся и кивнул.
— Иди. Это твой праздник. Тим и Рута уже выскочили на улицу без всяких уговоров. Ивен накинул куртку и пошёл следом. Мора, выглянув из двери, всплеснула руками и засмеялась.
Меня подхватили под руки и потащили к реке. Факелы горели ярко, разгоняя осеннюю тьму, и в их свете лица казались золотыми и радостными. У реки уже был сложен большой костёр — Берта и Гарм, оказывается, готовили его с самого утра. Сухие ветки, облитые смолой, занялись быстро, и через минуту над водой поднялся столб огня, осветивший берег и отблески в тёмной воде.
— Хоровод!
— скомандовал кто-то. Меня втащили в круг. Мы взялись за руки и пошли по кругу, сначала медленно, потом быстрее. Кто-то запел старую деревенскую песню, которую я слышала впервые, но мотив был простым и запоминался с первых нот. Тим плясал в кругу, размахивая факелом.
Рута смеялась, её травник наконец-то был забыт, и она просто была молодой девушкой на празднике. Я кружилась в хороводе, и холодный осенний воздух обжигал щёки, а от костра тянуло теплом и дымом. Вокруг были люди, которых я знала, которых я учила, которым помогала. Они пришли не потому, что должны были, — они пришли, потому что хотели. И от этого было так хорошо, что хотелось смеяться.
Потом хоровод распался, и все начали танцевать парами. Ивен, краснея, пригласил какую-то девушку, и она, кажется, была не против. Тим плясал с двумя подружками сразу, путаясь в ногах. Даже Рута вышла в круг, и Дарен галантно поклонился ей, приглашая на танец.А я стояла у костра, смотрела на огонь и на людей, которых любила, и думала: вот оно, счастье. Не громкое, не ярмарочное, а тихое, домашнее, деревенское.
То, ради которого стоит жить. Бриония, невидимая для всех, сидела на моём плече и тоже смотрела на костёр.
— Ну что, — сказала она тихо, — готова к новому пути?
— Готова, — ответила я.
— Но сначала — зима. И весна. И ещё немного времени с ними. Фея кивнула и замолчала. Костёр горел, звёзды сияли, и где-то в лесу ухала сова.
А я стояла и думала, что как бы ни сложилась моя жизнь дальше, этот вечер я запомню навсегда.