Страница 19 из 56
Глава 8
Утро началось с того, что Бриония уронила мне на лицо сухой лист мяты.
— Подъём!
— заявила она, когда я, отплёвываясь, села на топчане.
— Ты вчера обещала: лес, травы, грибы, ягоды. Я всё запомнила. У меня память хорошая. В отличие от некоторых.
— Я ничего не забыла, — пробормотала я, вытаскивая мяту из волос.
— Дай хоть умыться.
— Умывайся быстрее. Дети уже готовы. Даже Тим проснулся сам, без пинка. Это, знаешь ли, показатель. Я выглянула в окно.
Тим, Рута и Лиска и правда толклись во дворе с корзинками в руках. Тим размахивал своей корзиной, как флагом, и что-то громко объяснял Руте. Лиска стояла рядом, прижимая к груди самую маленькую корзинку, и ждала. Их лица сияли так, будто мы собрались не в лес, а на ярмарку. Мора вышла проводить нас до калитки.
Она не шла с нами — у неё болела спина последние дни, да и по хозяйству хватало дел. Но она стояла у плетня, кутаясь в старую шерстяную безрукавку, и смотрела на нас с тем странным выражением, которое появилось у неё после моего выздоровления, — смесь надежды и тихого удивления.
— Не ходите далеко, — сказала она.
— К ручью и обратно. Волков нет, но всё равно.
— Мы недолго, — пообещала я, поправляя корзину на локте.
— К обеду вернёмся. Лес встретил нас запахом прелой листвы и мокрой коры. Сентябрь в этом мире был другим — не таким, как в моём. Холоднее, сырее, с постоянным ветром, который пах близким снегом. Но сегодня небо было чистым, а воздух — прозрачным и звонким, как родниковая вода.
Под ногами пружинил мох, кое-где уже тронутый первым инеем. Листья на берёзах пожелтели, на осинах покраснели, и лес стоял нарядный, как перед праздником. Тим бежал впереди, петляя между деревьями. Рута семенила за ним, цепляясь корзинкой за кусты. Лиска шла рядом со мной, молчаливая и серьёзная, и зорко смотрела по сторонам.
Ивен замыкал шествие, неся за спиной большой заплечный мешок — для грибов и всего, что мы найдём. Бриония, невидимая для всех, сидела у меня на плече и комментировала.
— Смотри, подосиновик, — говорила она.
— Три штуки. Слева от Тима, под берёзой. Нет, левее. Да левее же! Вот, теперь видишь.
Срезай, пока он на него не наступил. Я сворачивала к берёзе и срезала грибы. Тим, заметив, что я что-то нашла, бежал обратно и требовал показать.— Подосиновик, — говорила я, показывая гриб.
— Видишь — шляпка оранжевая, ножка белая, на срезе синеет. Съедобный. Запоминай.
— Я запомню, — серьёзно говорил Тим и через пять минут забывал. Мы углублялись в лес. Грибов было много — подберёзовики, подосиновики, опята на старом пне, даже несколько белых, которые здесь называли «боровиками». Я срезала их аккуратно, оставляя грибницу нетронутой. Руки быстро покрылись землёй и паутиной, но это была хорошая грязь.
Лесная. Потом пошли ягоды. Брусника — мелкая, тёмно-красная, горьковатая на вкус. Мы нашли целую поляну, усыпанную ею, как бусинами. Дети присели на корточки и начали собирать.
Тим, разумеется, больше таскал в рот, чем в корзину, но я не ругала его — витамины зимой нужны.
— Клюкву бы ещё найти, — сказала я, оглядываясь.
— Она на болоте растёт. Есть тут болото?
— Есть, — отозвался Ивен.
— Дальше, за ручьём. Только там топко.
— Значит, пойдём в другой раз. Сегодня травы главное. С травами было сложнее всего. Я искала валериану, зверобой, душицу, ромашку — то, что знала из своего мира. Но лес здесь был другой, и растения попадались незнакомые.
Я брала в руки лист, тёрла между пальцами, нюхала — и откладывала. Нет, не то. Не знаю. И тут случилось то, чего я не ожидала. Я наклонилась к кустику с мелкими сиреневыми цветками, который рос у корней старой сосны.
Листья были узкие, зубчатые, с серебристым пушком на изнанке. Я такого растения никогда не видела — ни в нашем мире, ни в этом. Но когда я коснулась его пальцами, меня словно ударило током. Слабо, не больно — скорее как тёплый импульс, который пробежал от ладони к затылку и обратно. И я вдруг поняла.
Это растение помогает от кашля. Не просто помогает — оно разжижает мокроту, снимает спазмы в горле, успокаивает. Его нужно заваривать не кипятком, а тёплой водой, иначе теряет силу. Корень тоже годится — сушёный, перетёртый в порошок, на кончике ножа. Я отдёрнула руку и уставилась на кустик.
— Бриония?
— позвала я мысленно.
— Ага, — отозвалась фея. Она перелетела с плеча на ветку сосны и посмотрела на меня сверху.
— Заметно?
— Что это сейчас было?
— Новый талант, — сказала она буднично.
— Распознавание трав. Я ждала, когда проявится. Ты же друидка, в конце концов. У тебя дар земли. А травы — это тоже земля.
— Но я этого растения никогда не видела, — возразила я.
— Ни в одном справочнике, ни в одной книге. Откуда я знаю, как его применять?
— А ты подумай, — Бриония скрестила руки на груди.
— Твой дар — не справочник. Он живой. Ты касаешься растения, и оно тебе рассказывает. Не словами, конечно. Ты просто... чувствуешь.
Понимаешь. Это и есть распознавание. Вторая ступень твоего друидства, между прочим. Поздравляю. Растёшь.
Я снова посмотрела на кустик. Сиреневые цветки покачивались на ветру. Я осторожно сорвала несколько веточек и положила в отдельный тряпичный мешочек, который предусмотрительно взяла с собой. На душе было странно. Не страх, не восторг — скорее спокойное, глубокое удивление.
Как будто я всю жизнь носила ключ в кармане, не зная, от какой он двери, а теперь наконец нашла замок.
— А ты говорила — слабенькая магия, — прошептала я.— Это и есть слабенькая, — фыркнула Бриония.
— Ты бы видела, что могут друиды на четвёртой ступени. Они с деревьями разговаривают. А ты пока с кустиками. Но ничего, лиха беда начало. После этого дело пошло быстрее.
Я шла по лесу и касалась незнакомых растений — осторожно, кончиками пальцев, — и они открывались мне. Вот трава от головной боли — заваривать в смеси с ромашкой. Вот корень, который помогает при болях в животе — жевать сырым, но не больше четверти корешка, иначе тошнит. Вот мох, которым можно обрабатывать раны — он как антисептик, стягивает края и не даёт гноиться. Я собирала всё в отдельные мешочки.
Руки дрожали от азарта. Это была не просто прогулка за грибами. Это была первая настоящая инвентаризация местной флоры, которую я проводила с помощью дара. Моя внутренняя учёная ликовала. Дети тоже не отставали.
Тим и Рута наперегонки таскали мне травы, которые находили. Лиска аккуратно складывала грибы в корзину, перекладывая их мхом, чтобы не помялись. Ивен следил, чтобы никто не потерялся, и таскал самые тяжёлые мешки. К обеду мы вернулись домой. Мора, увидев нашу добычу, ахнула.
Четыре корзины грибов, две корзины ягод, целый ворох травяных пучков и мешочек с незнакомыми растениями. И всё это предстояло теперь обработать. Я велела расстелить чистую мешковину прямо во дворе, в тени под навесом. Грибы пошли в первую очередь — они самые капризные. Я показала детям, как очищать шляпки от земли и хвои, как снимать плёнку с маслят, как отбраковывать червивые.
Тим, высунув язык от усердия, тёр подберёзовик тряпочкой. Рута сидела рядом и раскладывала очищенные грибы ровными рядами на деревянной решётке.
— Сушить будем?
— спросила Мора.
— Да, — сказала я.