Страница 4 из 112
Глава 2 «Суета»
Автомобиль остановился. Хлопнула дверь. Звук шаркающих ног. Багажник открывается, и вместе с обилием солнышка, в мой ебальник прилетели железяки. Едва адаптировавшись к яркому свету, сумел идентифицировать металлическое изделие, как наручники. Прямо скажем, так себе цацки. Голос с улицы от тёмного силуэта, загородившего солнце:
— За спиной одень.
Шёл бы ты на хуй, колхозник. Одень, блять! Надеть на себя, одеть на другого. Подумал я про себя и молча застегнул браслеты спереди, а после поделился результатом, вытянув руки за пределы периметра багажника. Сверху ебанули крышкой от багажника с криком:
— Ты чё, блять, русский не понимаешь? — и расстегнул один из наручников.
Крышка багажника оказалась убедительным аргументом в подсказках правильности действий, и я сделал ровно то, о чём меня, столь вежливо попросили. Продемонстрировав полученный результат, получил одобрительный кивок и выбрался из багажника. Глаза вроде адаптировались к свету, теперь мне стало видно какую-то волосатую обезьяну, типичный напонтованный хачик: известные бренды, много золота и злое, тупое ебало. Толчок в мою спину подсказывает направление движения и останавливает полёт мысли.
Прогулка оказалась короткой, и мы быстро оказались в просторном помещении заводского типа. В душе не ебу, что тут делали раньше, но сейчас в углу подальше от солнечного света играют в нарды, курят кальян и делают очень важный вид, вовсе не заводчане и даже не граждане этой страны, а может и граждане, хуй их в этих потёмках, да ещё и без паспорта, разберёшь, Российская Федерация настолько многогранная и лояльная к гражданам бывшего СССР, что многие из них являются россиянами. На плечо падает тяжёлая рука сопровождающего и приземляет меня на старый, разъёбанный, стул. Один из игроков в нарды подал голос:
— Барев дзез. То, что ты взял, надо вернуть — Кинул кубики.
Взял? Вернуть? О чём он вообще? Чё там в багажнике взять-то можно? Запаску? Огнетушитель? Меня в детстве приучили чужого не брать, с незнакомцами не разговаривать, возможно, на связанных в заводских ангарах эти правила не распространяются, но мне об этом неизвестно, и воспитан, я именно так.
— Я Хачатур Хайский. — Сказал один из игроков, словно мне это должно о чём-то говорить, и сделал ход в игре.
И зачем он мне представился? Теперь формально он перестал быть незнакомцем, а ведь мог бы опустить игры в вежливые условности и прямо сказать, что им от меня нужно. Раз он поздоровался на армянском, то, может, это внеплановая проверка знаний иностранных языков? И я решил блеснуть английским:
— Хэллоу, Хачик.
Удар ногой под дых от конвоира. Стул и я падаем. Спазм мышц пресса, от удара, в ответ на мои лингвистические позывы, спасает голову от удара о бетонный пол. Стул возвращают в вертикальное положение. Начинаю хватать воздух и восстанавливаю дыхание, тишина продолжает обрастать грузностью. Я набрал воздух и продолжил на всем понятном русском языке:
— Вы чё пиковые. Об луну уебались? Хачик — сокращение от имени Хачатур, или мне надо было кинуть салам всем черножопым?
— Эээээ. — Подал звук, пизданувший мне в «солнышко» конвоир. Я плюнул на его лакированную обувь, со словами:
— Хули ты, придурок со своим тупым эканием в базар лезешь. — Рядом с ухом раздались выстрелы, и как-то само собой пришло понимание того, что ствол ни хуя не травматический, он боевой, и ребята настроены чуть серьёзнее, чем казалось ранее. В ухе звенит пиздец. Я рассмеялся и продолжил знакомство: — Ты вообще в курсе, что не попал по мне? Хотя, чего ожидать от тупого телка. Выправки нет, руки трясутся, весь на измене, зато гонору на ебальнике, словно хозяин ситуации. Спроси у мамы, что тебя не хотела, или папы, что над тобой не старлся, они подтвердят, что у хозяев ситуаций не бывает чужих харчей на тапках. — Новая волна смеха. — Вы чё серьёзно этим подаваном меня пугать вздумали?
В повисшей тишине, меня уже не смущает ни кинематографическая абсурдность ситуации, ни чужие попытки держать марку лихой агрессивной пизданутости, меня смущает, что никто не торопится с объяснениями того, что тут, блядь, вообще происходит…
— Хули притихли, хачапурики. Эй! Хачик! — Крикнул я в сторону игровых. — Ты чё нищий и заебался скотину трахать, а меня выкрал, чтобы выкуп не платить? Возможно, я красивее, чем всё то, что вы ебали, но, ребят, я не по этой части, я гетеро. Раз на общение подтянули, может, обстоятельно поговорим? И нормально проясните за ситуацию?
— Твоё гетеро мы очень даже поправить сможем. Думаешь, ломанул общак, сквозанул на базу и всё, концы в воду?
— Общак? Я? Ты сейчас прикалываешься? — Неожиданные, конечно, вводные подъехали. Есть чёткое ощущение, что этим джентльменам сложно будет объяснить, что они обознались. — Может, как-то по порядку в курс дела меня вводить будете? Я и общак, какая связь?
Набрал полные лёгкие воздуха, медленно выдуваю, раздув щёки, демонстрируя своё отношение к происходящему, и как только закончил выдувать воздух, меня резко и сильно уебали в живот.
— Ты знаешь, кто я такой? — Сказал Хачатур.
— Потом, всё потом. Не видишь, пиздюлей от твоей шестёрки получаю. Дядь. Я внатуре, не врубаюсь ни за расклад, ни за кипеш. Отвечаю, блядью буду, как меня перестанут пиздить, мы пообщаемся.
— Ты украл у серьёзных людей, серьёзные бабки. — Пауза театрального молчания. — Догадываешься, что с тобой будет, если ты не расскажешь мне, куда ты общак дел?
— Никаких общаков я не брал и за слова эти ответить готов.
— Мне насрать, брал не брал, но вернуть нужно, и не туда, откуда взял, а лично мне. Мы с тобой познакомились, чтобы ты понимал, у твоей вседозволенности есть предел, ты с ним сейчас разговариваешь. Раз ты пошёл в отказ и корчишь из себя крутого парня, то не осознал серьёзность ситуации в которой оказался. Повиси пока чуток, успокойся, подумай, повспоминай, обмозгуй всё, как следует, и, может, по-хорошему захочешь базар закрыть. Обещаю, если будешь с нами сотрудничать, ты останешься в живых.
— Слышь, последний любитель бардового. Общак — воровская тема, а ты не Вор. Воры не дают ни клятв, ни обещаний. Готовься фуфел, ответ держать за то, что масть позоришь.
Меня подняли за шкирку, выпнули стул, на котором только-что сидел и завели, за спину, здоровенный крюк, который разместили снизу от наручников, так я начал подниматься вверх. На моменте, когда мои ноги перестали касаться земли, чётко осознал, что готов разговаривать нормально, возможно даже был где-то не очень прав. Глубина моего раскаяния была пропорциональна, боли от браслетов наручников, впивающихся в запястье, под весом тела, и ахуеванию в области плечевых суставов. Мои мысли слегка отвлекла акустика, чем я выше поднимался, тем больше слышал звуков. К моменту, когда подъём и гул крана прекратились, меня слегка дёрнуло, боль усилилась, в голове только и мыслей: «От какой такой великой случайности я в этот блудняк залетел?».
Благодаря акустическим, не то, эффектам, не то, аномалиям, стало слышно, как с разных сторон помещения припарковались автомобили, сопровождаемые характерными хлопками дверей. Фразы «сдавайтесь, вы окружены» почему-то нет, никто не предлагает выходить с поднятыми руками или освободить меня. Не за мной, наверно. Чудеса акустики заиграли новыми красками и мне под потолком хорошо слышно разговоры с улицы.
— Салам алейкум, братва. Я Перс Туркменский, известный и уважаемый Вор. Давайте сразу свой интерес обозначу, мне нужен фраер, что общак спёр, а не вы.
— Салом. Хайрли кун (узб. Добрый день). Ровшан Узбек, меня называют, мы с тобой равны в криминальной иерархии, и тебе придётся уступить, я оказался здесь раньше, чем ты.