Страница 5 из 16
Глава 2. Стройплощадка для двоих
Утром я стояла перед огромным зеркалом в гардеробной и пыталась понять, что происходит с моей жизнью. Год назад я была замужней женщиной, матерью, владелицей успешного бизнеса. Моя жизнь была расписана по минутам, предсказуема и стабильна. Сегодня я — разведенка (в процессе, но это лишь формальность), мать-одиночка (совсем скоро) и деловой партнер человека, которого три года считала врагом номер один.
Я выбрала строгий брючный костюм цвета мокрого графита, идеально сидящий по фигуре, волосы собрала в тугой, безупречный пучок, открывающий шею. Макияж — минимум, но глаза подвела так, чтобы взгляд стал стальным, пронзительным. Я должна была выглядеть так, будто вчерашний разнос ничего мне не стоил. Будто я — скала, незыблемая и вечная.
На самом деле внутри всё дрожало мелкой дрожью. Но скала умеет прятать дрожь глубоко под землей, в своей темной сердцевине.
Офис Северова располагался в башне из стекла и бетона в самом центре города, доминируя над деловым кварталом. Я поднялась на тридцать пятый этаж в скоростном лифте с зеркальными стенами, и лифт выплюнул меня в холл приемной, где за стойкой из белого мрамора сидела секретарша с ногами от ушей и лицом фотомодели. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, задержалась на костюме — явно прикидывая стоимость и бренд — и профессионально улыбнулась голливудской улыбкой.
— Арина Горчакова? Ярослав Дмитриевич ждет. Проходите.
Двери кабинета разъехались в стороны бесшумно, с легким шипением, и я шагнула внутрь. Панорамные окна на весь город, от пола до потолка, открывали захватывающий вид: река, крыши домов, шпили соборов. Черная кожаная мебель, хромированные детали, на стене — огромная абстрактная картина в красных и черных тонах, похожая на взрыв сверхновой. Северов стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел вниз на утренние пробки, заложив руки в карманы брюк.
— Проходи, — сказал он, не оборачиваясь, будто почувствовал мое присутствие. — Кофе? Чай? Или, может, сразу что-то покрепче? День предстоит долгий.
— Кофе. Черный. Без сахара.
Он обернулся, и я снова попала под этот его фирменный взгляд — тяжелый, сканирующий, от которого не спрятаться. Сегодня на нем был идеально сидящий костюм — темно-серый, в тонкую, едва заметную полоску. Белоснежная рубашка, запонки с крупными сапфирами. Дорого. Властно. Чертовски опасно.
— Присядь.
Я села в кресло напротив его огромного стола из мореного дуба. Он налил кофе из кофемашины, стоявшей в углу на специальной тумбе, поставил передо мной тонкостенную фарфоровую чашку и сам устроился в своем кожаном кресле, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Поза хозяина жизни, которому принадлежит весь этот город за окном.
— Документы привезла?
Я кивнула, достала из объемной сумки ту самую папку, дополненную новыми бумагами, и бросила на стол перед ним.
— Здесь всё. Устав, баланс за три года, портфель текущих и завершенных проектов с фотографиями и отзывами, договоры с основными подрядчиками и поставщиками. Посмотришь — скажешь, что думаешь.
Он открыл папку, пробежал глазами первую страницу баланса, хмыкнул, перелистнул дальше, изучая цифры, графики, фотографии объектов. Я следила за выражением его лица, пытаясь угадать вердикт.
— Ты растешь, Горчакова. — В его голосе звучало неподдельное одобрение. — Серьезные объемы, хорошая прибыль, низкие риски. Кто ведет финансы?
— Я сама. С одним толковым помощником. Финдиректора пока не наняла, экономили.
— Умница. — Он закрыл папку и посмотрел на меня. — Но с нашими масштабами этого будет мало. Нужна целая команда, люди, которым можно доверять как себе. Я дам тебе своих людей — проверенных, лучших. Не переживай, не сожрут. Будут работать на общий результат.
— Я ничего не боюсь, Северов. Ты же знаешь. Я боюсь только за дочь.
— Знаю, — он улыбнулся, и от этой короткой, неожиданно теплой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло. — Поэтому ты мне и нужна.
Он откинулся в кресле, задумчиво постучал пальцем по столу, собираясь с мыслями.
— Значит, план такой. У меня есть участок в центре, на набережной, практически в сердце города. Семь гектаров. Был когда-то завод, потом заброшка, свалка. Я его выкупил год назад за бешеные деньги, но сам тянуть такой масштаб не потяну — ресурсов моей компании не хватит, распылюсь. Твоя компания заходит соинвестором и генеральным подрядчиком. Делим прибыль поровну, пятьдесят на пятьдесят, все риски — тоже пополам. Но есть один серьезный нюанс.
— Какой?
— Местные жители. Кварталы вокруг завода. Они против стройки всеми силами. Судятся, пишут во все возможные инстанции, митингуют, собирают подписи, подключают зеленых. Говорят, мы уничтожим их единственный парк. Хотя парка там нет уже лет двадцать — одна свалка с кустами. Но пиар у них мощный, жалостливый, подключают СМИ. Мне нужен человек, который умеет договариваться. Жестко, аргументированно, но без лишних скандалов. Который сможет выйти к людям и объяснить, что мы дадим им новые рабочие места, благоустроенную набережную, детские сады вместо свалки.
— Ты хочешь, чтобы я стала твоим главным переговорщиком с общественностью?
— Хочу, чтобы ты стала моим полноправным партнером, — поправил он, выделяя голосом каждое слово. — А для этого придется впрягаться во всё. В том числе и в это дерьмо. Выходить на сцену под свист и улюлюканье и доказывать, что мы правы.
Я задумалась, прокручивая в голове возможные сценарии. Предложение было рискованным, опасным для репутации. Объект в центре — это миллиарды, но и колоссальные репутационные риски. Если местные продавят свой протест через суды или административный ресурс, проект прогорит, и мы потеряем огромные деньги. Но если мы выиграем эту битву — я войду в высшую лигу строительного бизнеса, в элиту. Туда, куда всегда стремилась, куда меня не пускали без связей и нужного объема капитала.
— Я согласна, — сказала твердо, глядя ему прямо в глаза. — Но с условием.
— Слушаю внимательно.
— Параллельно с проектом ты помогаешь мне с Ромой и Илоной. Я хочу, чтобы они получили по заслугам. Быстро, больно и публично. Чтобы вся история вышла наружу и им было стыдно показаться в приличном обществе.
Северов усмехнулся, встал из-за стола и подошел к окну, заложив руки за спину. Свет падал на него сбоку, делая фигуру еще более монументальной.
— Мстительная ты наша, — в его голосе звучала странная, почти отеческая нежность. — Ладно. Договорились. Считай, что первый ход уже сделан. Сегодня утром, в девять, к твоему Роме в студию нагрянула налоговая проверка по анонимному звонку. Сняли кучу документов, опечатали кабинет, изъяли жесткие диски. — Он повернулся ко мне. — А Илона получила повестку в суд по твоему долгу с ходатайством об аресте ее счетов до выяснения обстоятельств. Мой адвокат уже работает над иском. Через неделю, максимум две, они будут голые, босые и очень, очень злые друг на друга. Устроит?
У меня перехватило дыхание. Так быстро? Так просто?
— Ты серьезно?
— Я всегда серьезен, Арина. — Он подошел ко мне вплотную, остановился так близко, что я почувствовала запах его парфюма — древесный, горьковатый, с терпкими нотками дорогой кожи и табака. — И никогда не обещаю того, чего не могу сделать.
Он стоял надо мной, возвышаясь, и в его глазах плясали черти.
— Но помни, — его голос стал ниже, в нем появились вибрации, от которых по позвоночнику побежали мурашки. — Ты теперь моя партнерша. А это значит, что мы будем видеться часто. Очень часто. И работать вместе бок о бок. И решать проблемы. И…