Страница 48 из 66
— Да Павел просто классно пошутил, — сказал Альфредо, не очень вежливо тыкая в меня пальцем. И периодически снова срываясь на смех, пересказал мои слова.
Диана вместе с ним тоже засмеялась услышанному, не веря, конечно, что такое вообще возможно. А вот Тарек и Фирдаус только взглядами многозначительными обменялись. Да, уж они-то знают, что если я шучу, то специально об этом говорю. А все остальное время я очень даже серьезно с людьми общаюсь.
Чувствую, будут они меня потом дополнительно вопросами пытать по этому поводу…
Вот так. Кому-то смешно, а кто-то реально напугался моих предсказаний и поверил в них.
Москва, Кремль
Володин совершенно мирно сидел у себя в кабинете, когда к нему ворвалась секретарша Кожевникова. Сразу было видно по ней, что злая она, как черт, а лицо даже красными пятнами пошло.
— Ну что, товарищ Володин, — злобно сказала она, — вы довольны?
Володин вообще не понимал, почему и чем он должен быть доволен, и как это может быть связано с секретаршей Кожевникова? Мелькнула мысль, что, возможно, Кожевников внезапно все же передумал и решил помиловать Самедова. Но почему бы в этом случае он не сам ему позвонил, а прислал секретаршу? И даже если прислал, то почему секретарша такая злая стоит перед ним? Вряд ли она вообще знает что-то о Самедове, чтобы так расстраиваться из-за того, что его Кожевников помиловать решил и разрешил ему вернуться в Москву.
Нет, — подумал Володин, — это явно не то. Похоже, что я явно нечто неприятное для себя сейчас услышу…
Вежливо улыбнувшись, он сказал:
— Извините, я вас совсем не понимаю. Что вы хотите сказать этим своим изречением?
— Как что? — сжав руки в кулаки, спросила его секретарша, — что шефа моего отправили в больницу с инфарктом. А у Никиты Богдановича уже был инфаркт. Его еле живого в больницу повезли, а все из-за того, что вы с ним обсуждали. Это ж как вам в голову пришло его за того мошенника, которого Кожевников пожалел, вместо тюрьмы просто на север отправив, попросить?
Володин застыл на месте от удивления. Так-то, конечно, орал Кожевников знатно, когда его предложение по поводу Самедова услышал. Но то, что тот может заполучить такие проблемы со здоровьем, ему, конечно, и в голову не приходило. С его точки зрения, если ты такой больной, что из-за беседы можешь с инфарктом в больницу поехать, то и нечего тебе на работе делать. Давно бы уже ушел старик на пенсию, с внуками возиться, на даче огурцы с помидорами выращивать и место молодым бы освободил.
Но ситуация, конечно, сложилась очень нехорошая…
Это же какие сейчас слухи про него будут ходить по коридорам ЦК КПСС? Раз уж секретарша Кожевникова к нему сюда прибежала, значит, однозначно молчать она не собирается. Всем растрезвонит про то, что именно он Кожевникова в больницу с инфарктом отправил.
Он также очень хорошо осознал, что ошибся, и знает она все про то, почему Самедов в свое время на Севера отправился. А раз так, то она может и это растрепать, указав, по какой именно причине Кожевников так негодовал. А к чему ему, чтобы такая информация по всему ЦК КПСС разошлась? Нехорошо, совсем нехорошо. Володин понял, что, чтобы такую ситуацию предотвратить, надо ему в контрнаступление немедленно идти.
— Знаете что, уважаемая, напомните-ка мне ваше имя и отчество! — обратился он к секретарше.
Злобно взглянув на него, секретарша назвалась.
— Так вот, Татьяна Васильевна, я бы крайне рекомендовал вам держать рот на замке и всякие нехорошие слухи про меня не распускать. Я тут, может быть, ещё и не очень большая величина, но, если вам интересно, наведите справки про моего тестя, который меня сюда устроил. Да, я вам сейчас совершенно конкретно намекаю, что не стоит вам себя слишком опрометчиво вести и всякие нехорошие слова обо мне говорить.
Шеф ваш еще неизвестно, когда сюда вернется. И может быть, и вообще не вернется после инфаркта. А я уж в этом случае позабочусь, чтобы вы отсюда, если язык будете распускать, вылетели как пробка из бутылки. Мы поняли друг друга?
Секретарша, которая пришла просто на него поорать, прониклась. Сама же она пенсионного возраста, так что без поддержки ее запросто отсюда выставят. А какая от Кожевникова поддержка, когда он в таком состоянии?
Шефа своего Татьяна Васильевна любит, вот, видимо, и не подумала, что Володин, который, с ее точки зрения, молодой сопляк, так огрызаться способен, да еще и связями своими ей грозить.
Явно она привыкла, что при своем шефе, занимающем серьезную должность, чувствует себя как у бога за пазухой. Но сейчас-то, как правильно подметил Володин, она совсем в другой ситуации оказалась.
Так что прямо на его глазах она быстренько все осознала и тут же избавилась от всякого гневного выражения на лице. Подтвердила, что слухи о том, о чем именно Володин с ее шефом беседовал, распускать не будет. Только честно призналась, что уже рассказала некоторым людям, что они с Кожевниковым в ходе беседы поругались, и именно поэтому у Кожевникова был инфаркт.
— Это ладно, — сказал Володин, продолжая строго смотреть на нее. — Такого рода слухи я уже понимаю, что разошлись, с этим уже ничего не поделать. Главное, запомните, что я очень сильно расстроюсь, если начнут всякие конкретные фамилии и другие обстоятельства нашего разговора мелькать в курилках. И тогда уже пеняйте на себя и не жалуйтесь потом, если что. Мы с моим тестем обязательно ответим на такое.
Секретарша ушла, но Володин никак не мог все же расслабиться. Так-то вроде он ее сейчас запугал, и пока что это должно сработать. Шефа своего она явно любит, по ней видно. Значит, раз ему так плохо, точно не побежит к нему на сегодняшний разговор и запугивание жаловаться. Но через несколько месяцев, когда Кожевников в себя придет и на работу вернется, обязательно пожалуется. И вот тогда Кожевников точно снова разозлится…
Так что такую себе он победу одержал. Временную. А с другой стороны, ничего не делать если, то было бы еще хуже прямо сейчас.
Махнув рукой, он смирился с этим. Когда это еще будет. Все равно сейчас никак иначе он точно не мог поступить.