Мышь!

Застыла в нерешительности перед обшарпанной дверью, попыталась хоть как-то успокоить дыхание, вцепилась в лямку сумки, чтобы руки не дрожали. За дверью слышался голос учительницы — ровный, монотонный, усыпляющий. Лера сглотнула. Жвачка потеряла вкус и стала резиновой.

Вошла.

— А, проходи-проходи, — классная руководительница оторвала мел от доски, и махнула ей рукой. Женщина лет пятидесяти, сухая, с короткой стрижкой и очками на цепочке, в сером костюме, который сидел на ней как на вешалке. — Это наша новая ученица, Валерия Жукова. Опаздываешь, Лера. Меня зовут Ирина Борисовна.

Двадцать пар глаз тут же вцепились в неё. Она увидела ухмылочки, удивлённые взгляды, услышала шепотки. Лера жевала жвачку, старалась ни на кого не смотреть. Держалась холодно и свысока, как держались звёзды в телевизоре, когда репортёры задавали им глупые и провокационные вопросы. Подбородок чуть вверх, взгляд чуть мимо, плечи расправлены. Внутри всё тряслось, но снаружи — ледяная королева. Так, во всяком случае, она хотела выглядеть.

— Хороша кобылка! — раздался уже громкий голос парня с последних парт, и класс зашёлся смехом.

Лера не повернула головы. Даже не моргнула. Хотя внутри что-то сжалось, больно кольнуло и слегка сбило дыхание.

— Ну-ка, тихо! — повысила голос учительница. — Присаживайся, Лера, мы уже начали урок. И ты пропустила объявление: нужно будет сдать по пятнадцать тысяч на ремонт класса. Когда сможешь принести?

— Не знаю, — напряглась Лера. — Поговорю с мамой.

— Не затягивайте.

Классная указала ей на место на первой парте, но Лера туда бы в жизнь не села, чтобы не заклеймить себя ботанкой.

Второе свободное место было на среднем ряду на предпоследней парте, куда Лера и поспешила сесть, так и почуяв затылком, как классной это не понравилось и как она буравит её затылок взглядом. Стул скрипнул, классная выдержала паузу, чтобы все успокоились, повернулась к доске и снова начала бубнить.

Лера позволила себе выдохнуть, выложила на парту початую в старой школе тетрадь по геометрии, раскрыла её, судорожно пытаясь вспомнить, что там вообще было, и уставилась на доску, уже изрисованную и исписанную таинственными формулами и графиками.

Ни черта не понятно.

И догнать будет сложно.

Бубнёж устремился в сторону векторов и плоскостей, писульки на доске начали обрастать загадочными подробностями. Мел крошился, и учительница то и дело стряхивала белую пыль с пальцев. Все уткнулись в тетради, а Лере удалось немного помотать головой и поразглядывать свой новый класс в ответ.

Деревней тут и не пахло. Все были одеты совсем иначе, не как она привыкла, — куда более складно, разнообразнее и красивее. У девчонок — яркие заколки, серёжки, у одной даже накрашены губы тёмной помадой. У парней — фирменные кроссовки, спортивные костюмы, у кого-то — золотая цепочка поверх свитера. Значит, она не зря наряжалась. И совсем, получается, не выделяется.

Вроде как.

Позади неё собралась та ещё компашка, самый «сок» класса: худой смуглый парень со смешными усишками, которому давно надо было подстричься. С ним за партой — крепкий лысый и явно недалёкий громила, который даже не удосужился выложить тетрадку и сидел, развалившись, закинув ногу на ногу, покачивая кроссовком. И пара девчонок прямо за ней, которых она почти не успела рассмотреть, — только уловила запах дешёвых духов и сигаретного дыма, въевшегося в одежду.

Поодаль от них, на самом последнем месте у окна, так же как и Лера, один за партой сидел высокий парень с короткими волосами, который на неё даже не посмотрел, и был одетый странно — в военные ботинки, широкие джинсы и какой-то походный балахон цвета хаки. Неформал, наверное, или как их тут таких называют. Слыхала она про таких.

— Ну и чё, откуда ты, нищебродка? — раздался со спины хрипловатый и наглый голос. Спрашивала та, что была в цветастой олимпийке. — Лера скосила глаза и увидела крашеные рыжие волосы, собранные в хвост, острый подбородок и тонкие, плотно сжатые губы.

— Со Знаменки, — негромко ответила Лера, стараясь не привлекать внимания классной. — Километров двести отсюда.

— А, деревня… По тебе сразу видно. И чё припёрлась сюда?

— Мама притащила. Жизни там нету ей.

— А тут думаешь, будет?

— Увидим.

Повисла неприятная пауза. От этой девчонки повеяло настоящим холодком и угрозой. Лера уткнулась в тетрадь и попыталась сосредоточиться на уроке. Так и знала, что кто-то непременно докопается. Придётся себя показать, чтоб отстали.

— Чё там жуёшь в крысу? Жувка есть? — спросила хабалка, заметив, как Лера нервно ёрзает на стуле.

— Последняя была.

— Гонишь! — раздался возмущённый голос. — Нехорошо же жопиться.

— Отвечаю, последняя, — прошипела Лера, надеясь заткнуть приставалу.

— Ну смотри, не проотвечайся, — голос сзади стал ещё более холодным.

— Тихо там, на галёрке! — прикрикнула классная, и почти что на минуту это подействовало. — На перемене познакомитесь.

Воцарилась тишина, и урок продолжился. Писульки в тетрадке становились всё более непонятными. Буквы расплывались, цифры путались, и она поймала себя на том, что уже несколько минут рисует на полях — маленький домик с трубой, из которой идёт дым. Знаменский домик. Их домик. Она торопливо зачеркнула рисунок.

— Я — Машка Лапина, Лапа у меня погоняло. Меня тут все знают. А у тебя погоняло есть? — раздался позади голос.

— Нету.

— А сотка есть? Мне на жвачку не хватает.

— Не, нету.

— Какая-то ты некомпанейская, — буркнула Лапина. — Люди к тебе со всей душой, а ты Жучка какая-то. Вот тебе погоняло.

Компания похихикала, пропесочила все вариации на тему имени и фамилии Леры, подуспокоилась. И вдруг Лера услышала сзади показательное чавканье жвачкой. Затылок снова загорелся от пристального взгляда, на этот раз этой хулиганки.

— Сига, может, есть? Курить уже хочется.

— Не курю.

Ответ компашке не понравился, раздалось протяжное и недовольное «у-у-у». Лапа сзади громко и расстроено вздохнула, заёрзала на стуле.

— Ничего. Мы тебя научим делиться, деревня. Вот тебе жвачка, например.

Лера почувствовала едва ощутимое касание к волосам, и услышала новый взрыв мерзкого хихиканья.

Тело её хотело задёргаться, повернуться и посмотреть в лицо этой Лапиной, рука захотела вскинуться и почувствовать, что эта сучка сделала с её волосами. Она сразу же поняла что… просто не хотела принимать. Не хотела верить, что это происходит, что это происходит с ней, происходит в первый же день, в первый же час.

В ноздри ударил запах. Мерзкий, химический, сладкий.

Клубничная жвачка. Такая же, которую она купила на папины деньги. Которой бы она поделилась с этой Лапиной, если бы могла… Но этой Лапиной не нужна была жвачка. Ей нужно было другое. И она это получила.

Лера с трудом удержала себя в руках от всяких реакций. Пальцы сжали ручку так, что ногти воткнулись в кожу. Только скандала и драки на первом же уроке ей не хватало. Только не сейчас. Только не так.

Изо всех сил она старалась держаться и изображать учёбу, будто бы ничего не случилось. Записывала что-то в тетрадь, не понимая ни слова. Смотрела на доску, не видя её. Умоляла время идти быстрее.

Прозвенел звонок.

Лера подождала, пока гогочущая компания покинет класс, и бросилась к туалету. Подождала, пока оттуда уйдут все и начала крутиться перед зеркалом, пытаясь найти жвачку.