Крючок для феномена

Ленька попытался воззвать к ее разуму. Дескать, миссис Фэндлер, как же можно обманывать супруга?

Однако та мило улыбнулась и поправила его:

— Зови меня просто Лиззи.

Так с той поры у них и повелось.

Однажды глава семьи вернулся с работы очень уж не вовремя. Когда мистер Фэндлер вошел в спальню, Ленька и Лиззи были в постели. Однако, вопреки опасениям парня, тот вовсе не рассердился, а рассмеялся.

Да и Лиззи радостно его окликнула:

— Гарри, давай к нам. У нас весело.

Теперь они развлекались уже втроем.

Где-то уже поздней осенью, когда Ленька возвращался из школы, заранее предвкушая, как сейчас они с Лиззи нырнут в постель, его встретила миссис Ивинтон, пожилая соседка по улице. Эта женщина спросила его о том, как ему живется в Штатах. Когда Ленька ответил, что просто замечательно, миссис Ивинтон осторожно попросила его оставить этот разговор между ними. Она сказала, что кое-кто из жителей этого микрорайона высказывает опасения по поводу проживания молодого иностранца в доме Фэндлеров. Дело в том, что некоторые соседи считают их излишне, так сказать, смелыми в вопросах личных отношений. Ленька заверил миссис Ивинтон в том, что Фэндлеры — сама нравственность, и поспешил домой, где его уже ждала Лиззи.

В процессе школьной учебы он, представитель другой, да еще и тоталитарной страны, стал объектом самого пристального внимания со стороны школьного психолога. Они частенько встречались после уроков. Фоминин заполнял анкеты тестирования, отвечал на вопросы мистера Карпакарлоса. Они постоянно подолгу беседовали на самые различные темы.

Мистер Карпакарлос оказался чрезвычайно интересным собеседником. Он был весьма эрудирован, начитан, в том числе и по части русской литературы. Но самое главное состояло в том, что этот человек очень неплохо говорил по-русски.

Первое время Ленька не во всем соглашался со своим психоаналитиком и наставником. Они много спорили о месте в мире США и России, об их взаимоотношениях, перспективах, возможностях. Всякий раз последнее слово оставалось за Карпакарлосом. Он всегда находил сильные аргументы для обоснования своей позиции. Его логические построения были железобетонными, несокрушимыми.

Как-то так незаметно, постепенно Ленька стал полностью, безоговорочно соглашаться с психологом. Более того, с какого-то момента его стало тяготить то обстоятельство, что он русский, а не англосакс. Парень начал стыдиться того, что родился в отсталой, темной, агрессивной стране, которая не чета блистательной, высокоразвитой, всемогущей, миролюбивой и созидательной Америке.

Помимо заполнения психологических тестов, мистер Карпакарлос практиковал на подопечном, прибывшем из России, и свои незаурядные дарования гипнотического свойства. Однажды после занятий Ленька пожаловался своему наставнику на сильную головную боль. Тот предложил ему сеанс гипнотерапии, и Фоминин охотно согласился.

После погружения в гипнотический сон Леньке и в самом деле стало лучше. Он ощутил прилив сил, бодрости, даже прирост своих интеллектуальных способностей. За время учебы он подвергался терапии такого рода несколько раз.

Год жизни в Америке пролетел до обидного быстро. Согласно положению о школьных обменах, Ленька обязан был вернуться домой, а ему жутко хотелось остаться там навсегда. За прошедшее время Фоминин стал ярым патриотом этой страны. Одновременно он пропитался токсичной русофобией, уже на уровне подсознания испытывал крайнюю неприязнь к своей родной стране.

За год парень успел сдружиться со многими своими одноклассниками, которые воспринимали его как своего. Особенно он сблизился с Беном Хилли, звездой школьной бейсбольной команды.

Бен был неудержимым весельчаком, безбашенным сорвиголовой и вообще парнем без тормозов, проще говоря — стопроцентным янки. Ленька охотно подражал своему новому другу, с которым всегда находил общий язык.

Как-то раз он по секрету рассказал Бену про свои забавы с четой Фэндлеров.

Тот усмехнулся и иронично поинтересовался:

— Была тебе охота залазить на эту тетку? Хочешь попробовать настоящий секс? Поехали со мной.

Они на дорогом лимузине Бена отправились в какие-то трущобы. Ленька в жизни не мог бы подумать, что в Штатах может быть такая дыра, населенная афроамериканцами и латиносами, то есть выходцами из Южной Америки. Бен рассказал приятелю, что здесь есть девчонки, еще сопливых возрастов, которые подрабатывают, оказывают мужчинам кое-какие услуги, именуемые быстрым сексом. Они сняли двух цветных пигалиц.

Когда парни ехали назад, Бен жизнерадостно хохотал над нерешительностью своего русского друга, который лишь по его настоянию решился на то, ради чего они туда и потащились. Потом ребята еще пару раз ездили в трущобы развлекаться. Услуги юных жриц любви всегда оплачивал Бен. Он объяснял это тем, что Ленька — его лучший друг, для которого ему ничего не жаль.

В городке Олдхилл, где довелось жить Леньке, в других местных школах учились еще два выходца из России. С девушкой из Подмосковья он случайно познакомился, когда пришел поглазеть на местный гей-парад.

Собственно говоря, Ленька поступил так во многом потому, что на этом настаивала администрация школы. Парень узнал, что посещение подобных мероприятий повышает его личный рейтинг и шансы на то, что однажды он сможет натурализоваться в США. Впрочем, самый высокий рейтинг получали те люди, которые сами стали членами ЛГБТ, а тем более — трансгендерами. А вот уклонение от посещения гей-парада хотя бы в качестве зрителя воспринималось как вызов, брошенный демократическим принципам гуманизма и толерантности, и было наказуемо. Например, снижением того же самого рейтинга.

Надя сама подошла к нему, угадав в нем русского. Она поздоровалась, представилась и спросила, из каких он краев и как обстоят дела с его учебой. Завязался разговор, из которого Фоминин понял, что соотечественница, в отличие от него самого, жизнью в Штатах основательно разочарована. По словам Надежды, от гей-парада ее тошнило.

Ленька был поражен. Как можно не восхищаться этой чудо-страной? Но Надя его восторгов не разделяла. Вскоре он краем уха услышал, что она досрочно улетела домой.

Еще с одним россиянином Ленька познакомился на местной выставке современного искусства. Он увидел абстракционистское полотно а-ля Дали, подписанное русской фамилией «Дубрищев», и постарался разыскать новоявленного мэтра авангардного изобразительного творчества. Таковым оказался весьма шустрый парнишка с хитрым, постоянно бегающим взглядом, назвавшийся Игорем. В Штаты Дубрищев приехал с Рязанщины. Как выяснилось из разговора, земляк Есенина к поэзии никакого отношения не имел, а вот по части бизнеса хватка у него была железная.

Попав в США, Игорь сначала попробовал наладить среди бывших соотечественников торговлю российскими медпрепаратами. Он даже ухитрился наладить поставку нашего цитрамона, корвалола, пектусина и прочего через туристов. Но с какого-то момента им вдруг заинтересовались местные налоговики, и Дубрищев тут же свернулся.

Однажды он попал на такую же выставку и вдруг сообразил, что это и есть его шанс на успех. Теперь Игорь все свободное время проводил за мольбертом. На местном радио за нехилые бабки он сделал себе беззастенчивую рекламу, и дело пошло. Уже около полугода Дубрищев являлся участником местных вернисажей. Его рейтинг уже зашкаливал, картины расходились, как горячие пирожки. Он собирался расширить поле своей деятельности на весь штат.

Игорь предлагал Леньке свое содействие, но тот подумал и отказался. Какой смысл? Он не имел и половины той энергии и хватки, каковыми обладал Дубрищев, и был лишен всех шансов на успех.