Раскрась мое уродство

Глава 14

Роуэн

«Смех ярче всего там, где лучше всего кормят».

~Ирландская пословица

Слышу музыку будучи снаружи дома — очевидно, она уже встала и нашла один из моих айподов. Когда я выхожу из машины в гараже, рубашка вызывает зуд из-за моих новых татуировок. Хорошо, что она не услышит нас из-за музыки; в любом случае, она пока не может попасть в гараж. Почему меня волнует, услышит ли она нас, мне это нужно, это я, это моя жизнь. Продавщица Барби заезжает на свободное место рядом с моей машиной, и я нажимаю на кнопку, чтобы закрыть дверь, погружая нас в темноту. Я весь напрягся при одной мысли об этом сладком маленьком теле, на которое я собираюсь претендовать. Она подходит ко мне, касаясь моей очень чувствительной груди, и держит ключи перед моим лицом. Она маленькая шалунья, скорее всего, именно так она и зарабатывает на продаже. Мой член подергивается от ее прикосновения к моей раздражённо болезненной коже. Я разворачиваю ее и грубо толкаю лицом вниз на водительское сиденье. В этом не будет ничего нежного, я планирую трахнуть ее и отправить домой. Я знаю, что мой водитель уже ждет по ту сторону двери, чтобы забрать ее, когда я закончу. Я услышал, как хрустят его шины по гравию подъездной дорожки, когда закрывал дверь.

— Не кричи, ты поняла? — шепчу я ей на ухо, натягивая слишком узкую юбку-карандаш на ее милую маленькую попку в форме сердечка. Она кивает, усаживаясь в автокресло. «Мне это нужно, – повторяю себе, – это именно то, что мне нужно».

— Я собираюсь трахнуть тебя, это будет так хорошо, что на некоторое время после этого ты будешь чувствовать дискомфорт, а потом ты уйдешь. Мы поняли друг друга? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, маленькая принцесса? — спрашиваю я, поглаживая пальцами ее промокшие трусики. О, она хочет, я чувствую это, но мне нужно услышать, как она это скажет. Я убийца, а не насильник. Она кивает. Нет, кукла Барби, я должен это услышать.

— Скажи мне, принцесса, я хочу, чтобы ты сказала, что хочешь, чтобы тебя трахнули прямо сейчас. — Я рычу ей в ухо, требуя, чтобы она поторопилась.

— Трахни меня, пожалуйста, пожалуйста, просто сделай это уже. — Она умоляла меня, задыхаясь и пылая от желания. Это заставило меня напрячься еще сильнее. О, я определенно нуждался в этом.

Я провожу руками по задней поверхности ее точеных бедер и снова натыкаюсь на ее увлажненную киску. Обеими руками я срываю с нее нижнее белье, вызывая вздох из ее маленького грязного рта. Рукой вдавливаю ее голову в сиденье. Она закрывает большую часть ее милого личика, и я затыкаю ей рот. Другой рукой я медленно провожу пальцами по ее горячей маленькой киске. Черт, она вся мокрая и явно наслаждается моими прикосновениями. Я вынимаю палец, и она слегка стонет, я только сильнее надавливаю на ее головку, одновременно ослабляя ремень и штаны, освобождая свой член из заточения. Прежде чем моя маленькая куколка Барби успевает понять, что ее поразило, я вхожу в нее по самые яйца. Я прикрываю ей рот рукой, оценивая звуки, которые она уже издает, пока приспосабливается к вторжению моего члена. Не давая ей времени на раздумья, я начинаю сильно входить в нее, удерживая ее маленькие бедра свободной рукой. Я чувствую, как она бьется в конвульсиях на моем члене, и понимаю, что для того, чтобы заставить эту малышку мурлыкать, понадобится совсем немного. Я трахаю ее сильнее, прижимая к боковой стенке сиденья автомобиля, ее колени бьются о подножки. Это, я уверен, оставит след. Я вижу слезы в уголках ее глаз, и это выводит меня из равновесия. Я наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Кончай, маленькая принцесса. Кончи следом за мной.

И она кончает. Отзывчивая малышка. Когда чувствую, что оргазм захлестывает ее, я вырываюсь и кончаю на всю ее маленькую сладкую попку. Мне нужна была эта разрядка, это чувство контроля и удовольствия. Я отпускаю ее лицо, когда уверен, что она замолчит. Я стягиваю юбку с ее покрытой спермой попки и открываю дверь гаража. Я оставляю ее стоять там, пока застегиваю молнию и вхожу в свой кабинет через дверь внутри гаража. Водитель отвезет ее домой. Мне нравится выражение ее лица, когда она понимает, что я только что использовал ее. Я использовал ее сладкое тело для себя, и ей это понравилось. Шлюшка.

Я вхожу в дом из гаража в свой кабинет. Раньше это была гостиная с телевизором, но я не мог работать в офисе Мика, поэтому занял это место, и мне нравится, что я могу заходить сюда из гаража. Моё новое тату проступает сквозь рубашку, и я чувствую, как она становится мокрой на плече и по правой стороне спины. Кажется, Робин сегодня немного увлекся.

Меня мгновенно ошеломил запах еды, хорошей еды, настоящей домашней еды. Она готовит. Я не хочу мешать ей, поэтому остаюсь в кабинете до тех пор, пока могу. Снимаю свою грязную рубашку и сажусь за письменный стол, открываю несколько писем и отвечаю на них, пока просто не могу больше ждать, мой желудок урчит от голода при запахах, доносящихся из кухни за моей дверью. Я не ел со времени завтрака с Каллумом и умираю от голода.

Я тихонько открываю дверь и выхожу на кухню, Лаури меня не видит, она танцует и переворачивает блинчики, думаю, музыка настолько громкая, что ничто не может ее потревожить. Я облокотился на островок и наблюдаю за ней; удивительно наблюдать на кухне за этой девушкой. Она не обращает внимания на то, что только что произошло в гараже. Эта мысль заставляет меня слегка улыбнуться, мне это было необходимо. Я снова чувствую себя самим собой.

Вспоминаю, как она готовила в кулинарной школе, и моя улыбка становится еще шире. Все-таки она не совсем потеряла себя.

Из моей малоиспользуемой кухни доносятся потрясающие запахи, и я удивляюсь, как она вообще нашла, что-то для готовки. Она потягивает бокал вина из нашего поместья — оно не ужасное, и мы действительно зарабатываем на нем деньги. Ее губы идеально держатся на краю бокала, когда она пробует вино цвета крови, и я почти вижу, как оно течет по ее горлу, как Лаури откидывает голову назад, чтобы достать последнюю каплю. Моя улыбка не исчезает, пока я смотрю, как она извивается и танцует, готовя от всей души. Она еще не заметила меня, и я получаю огромное удовольствие от этой ее стороны. Я вижу, как ее облаченное в одежду тело двигается так, словно оно совсем не сломано, и поражаюсь тому, насколько она на самом деле сильна.

Не сломлена.

Ее глаза встречаются с моими, когда она роняет блинчик на пол. Она улыбается и поднимает его, бросая в открытое мусорное ведро. Я не могу стереть улыбку со своего лица, да и не хочу. Она потрясающая.

Лаури наливает еще теста в сковороду, ничуть не обеспокоенная моим присутствием, и просто продолжает готовить. Говорить бессмысленно, музыка слишком громкая, чтобы услышать что-то еще, поэтому просто стою и смотрю на нее еще некоторое время. Ее плавные движения и абсолютная уверенность в себе так полярно противоположны той женщине, которая всего несколько часов назад разлетелась на тысячу кусочков на полу моей спальни. Меня привлекает эта женщина, которая танцует по моей кухне со сковородкой в руках. Я обхожу остров, чтобы присоединиться к ней на кухне, может быть, я смогу помочь. Кого я обманываю, я ни черта не умею готовить, она сама так сказала. Но почему-то хочется быть ближе. Как только вхожу в ее пространство, она застывает и прекращает танцевать. Я испортил момент, я чертов идиот. Она убавляет музыку, чтобы можно было говорить.

— Могу я помочь? — Я глупо спрашиваю, не зная, что еще сказать, и она разражается смехом, тем же самым, что и в день ее приезда, — поистине прекрасный звук. Она лишь качает головой. Наверное, я ничем не могу помочь. Я смеюсь вместе с ней и прислоняюсь к раковине.