Страница 18 из 107
Глава 9
ЭЛЛИЯ
«Секреты никогда не умирают. Мы хороним их заживо и надеемся, что они не вернутся, чтобы преследовать нас».
~ Миа Холлоу
Я слышала, как он уезжал перед самым обедом. Перед уходом он положил мне под дверь лапшу быстрого приготовления. Я съела ее, потому что слишком голодна, чтобы придираться. Я знаю, что он ушел, и я осталась совсем одна. Почти весь день думаю о попытке побега, проверяю окна и двери, будто они бы волшебным образом открылись. Но они не открылись. В конце концов я сдаюсь и принимаю ванну. Я словно вернулась в свою прежнюю жизнь, из которой не могу выбраться, с той лишь разницей, что здесь нет Ренцо, который причиняет мне боль.
Я лежу в ванне целую вечность, пока в кране не остается горячей воды. К черту его, если он захочет принять душ, я уже все использовала. Я веду себя как ребенок и знаю это. Я уже должна привыкнуть к тому, что я заключенная, меня уже достаточно раз запирали в гораздо худших местах, чем это. По крайней мере, это дом. И здесь нет никаких чудовищ. Ну, один есть, но он не мой монстр, и я не верю, что он причинит мне вред.
Лежа в теплой воде ванны, я провожу пальцами по шрамам от ожогов на бедрах. Некоторые из них еще не зажили, а от последнего ожога до сих пор остался большой неприятный волдырь. Прижигание было любимым способом Ренцо причинять мне боль, и шрамы были самыми страшными, но я в любой день недели предпочла бы физические пытки душевному насилию и изоляции. На моем теле остались и другие шрамы за те восемь лет, что оно принадлежало Ренцо. Больше всего ненавижу шрам на левом плече, где он проткнул меня ножницами и оставил заживать, не наложив швов. Он до сих пор фиолетовый, рельефный и уродливый. Уродливый, как я.
Думаю, когда меня выпустят из тюрьмы Роуэна и я действительно буду свободна от Ренцо, я хочу сделать несколько татуировок, они будут красивее, чем сами шрамы. Все, что угодно, красивее шрамов, которые он оставил снаружи и внутри меня. Шрам — это то, что никогда не исчезнет, его можно только спрятать. Мне следует знать, что я постоянно должна прятать свои шрамы. Они напоминают о том, что я слабая, никчемная и девочка для битья за неправильные поступки своего отца.
Слышу, как подъезжает машина, и смотрю на часы — уже шесть. Дни кажутся вечностью, когда тебе не о чем думать. Я выглядываю в окно в сумрачном свете раннего вечера и вижу, как он паркует свой гладкий черный Range Rover, покрытый пылью и грязью. Интересно, куда он поехал? Нет, не интересно. Наверняка, на работу. Он выходит из машины в черном костюме, его галстук ослаблен, и он выглядит немного грубовато. Я вижу, что в руках у него пакет с едой на вынос, слава Богу, не приготовленной. Он выглядит мрачным и опасным, и это заставляет мое сердце биться чуть быстрее, чем раньше. Я вижу, как его широкие плечи исчезают в направлении входной двери. Интересно, как они выглядят без всей этой одежды? Чертов тупой мозг. Нет, не интересно. Но на самом деле да. Но я не хочу, чтобы было интересно.
Пожалуйста, пусть эта еда будет для меня. Я так хочу чего-нибудь вкусного.
Проходит немало времени, прежде чем слышу звуки, доносящиеся из остальной части дома. Сначала вода, жаль, что ему не повезло, если он думал, что примет горячий душ. Я улыбаюсь, представляя, как он будет принимать ледяной душ в соседней комнате. Как я поняла, он живет в соседней с моей комнате, старой для гостей. Я слышу, как быстро выключается вода, и даже немного смеюсь про себя.
Через несколько минут моя дверь открывается, но он не заходит, а просто зовет меня из коридора.
— Ты можешь выйти и поесть, если хочешь. — Его голос спокойный и ровный, не дающий ни малейшего представления о том, с какой частью Роуэна я встречусь.
Затем он идет обратно по коридору в сторону кухни, и я слышу его приглушенные шаги. Я так ошеломлена, что сначала минуту или две не двигаюсь с места, но потом довольно бодро шагаю за ним. Он ставит пакет с едой на прилавок и начинает его распаковывать. Я замечаю, что его волосы мокрые, а сам он в спортивных штанах и облегающей футболке с v-образным вырезом, которая обтягивает его мускулистую грудь во всех нужных местах. У него босые ноги, и он выглядит более расслабленным, чем за моим окном, может быть, ему все-таки нужен был холодный душ. Я снова улыбаюсь.
— Что-то смешное, малышка? — Его слова в считанные секунды стирают улыбку с моего лица. Малышка. От этих слов у меня леденеет кровь. Ренцо никогда не называл меня моим именем, только Малышка. Теперь меня тошнит, и аппетит пропал.
— Никогда не называй меня так. — Я киплю, даже не в силах произнести эти слова. Эти слова вызывают во мне только две реакции, и ни одна из них не является хорошей. От них хочется рвать или паниковать, чего я не хотела бы делать в присутствии Роуэна. Он читает мое выражение лица и злобную реакцию.
— Прости, не хотел стирать эту прекрасную улыбку с твоего лица, просто показалось, что ты нашла что-то забавное, вот и все. — Я тут же переключаюсь на то, что происходит сейчас, пока я вырывалась из режима ожидания боли, которая должна была последовать за этим. Он выглядит смущенным из-за моей бурной реакции на его слова.
— Это было забавно, прости. Ренцо называл меня так, и это ни в коем случае не было выражением ласки. Пожалуйста, просто не делай этого. — Теперь я немного раскаиваюсь в том, что набросилась на него, ведь он пытался быть милым. Наказания за мою дерзость не последовало, и мой мозг с трудом с этим смирился.
— Расскажи мне, что он с тобой сделал. — На этот раз это не вопрос, а скорее требование. Я не скажу ему, не могу. Я снова чувствую горечь. Мне хочется поссориться с Роуэном, но не знаю, почему, я знаю, что лучше не ссориться. Я не могу сдержать слова и гнев, когда отвечаю ему:
— Он сломал меня, Роуэн, я не скажу тебе, как, почему или что-то еще, я сломлена. Я останусь здесь навсегда, но больше ничего тебе не скажу. На самом деле мне здесь нравится, это дом. Только на этот раз с замками. — Я нажимаю туда, куда не следует, я знаю это. Выражение его лица меняется почти сразу. Ему не нравится мой ответ. Гнев, который вижу за его холодными голубыми глазами, говорит, что я тоже буду сожалеть об этом. Я не должна ссориться, я знаю это. Сейчас вижу обоих Роуэнов – монстра и хорошего парня, и они ссорятся друг с другом. Я чем-то злю его, и он выглядит раздраженным.
Он протягивает мне тарелку с китайской едой и говорит:
— Иди есть в свою комнату, у меня просто пропал аппетит от твоей компании, Эллия. — Вот оно, наказание: набросилась — будешь наказана. Я немного шокирована его словами и гневом, с которым он их произносит, и, честно говоря, боюсь его. В этот момент хочется вернуться в свою комнату и поскорее уйти. Бог знает почему, но я снова сопротивляюсь. Я открыла кран, который не могу закрыть. Я идиотка.
— Заставь меня вернуться в свою комнату, Роуэн, давай, в конце концов, я твоя пленница. Твой СМЕРТНЫЙ пленник. — Я с усмешкой смотрю на него, и не успеваю сделать следующий вдох, как он одной рукой взваливает меня на плечо, а в другой несет мой ужин. У меня прекрасный вид на его задницу, и я чувствую запах его геля для душа, или геля после бритья, или чего там еще, когда он топает ко мне в комнату и бросает меня на кровать. Я не сопротивляюсь, да и не хочу. Просто замираю от физического контакта. Он ставит еду на маленький кофейный столик и поворачивается ко мне, теперь от него исходит гнев. Черт, какая же я дура. Годы, проведенные с Рензо, научили, что драться глупо, и уж точно не стоит сопротивляться или вести себя назойливо, как я только что делала, —тебе будет больно.