Страница 35 из 78
Глава 18 20 октября, вечер. Особняк Столярова
Голоса мёртвых. Память, вписанная в кожу фолианта. Ключ-шрам.
Арсений сжал правую руку в кулак, чувствуя под пальцами гладкий след камня. Он был готов на многое, но на это… Он посмотрел на Полину. Она поняла его без слов. В её глазах был не страх, а решимость. Они зашли слишком далеко, чтобы отступать перед самой сутью.
— Не сейчас, — тихо сказала она. — Сначала надо всё вынести. Потом разобрать. Понять, что тут есть. Только потом решим про книгу.
Он кивнул, с облегчением отложив страшное решение. Исследователи начали аккуратно, с величайшей осторожностью упаковывать находки в плотные холщовые мешки. К удивлению, те оказались сложенными тут же, в ящике стола. Пётр Столяров продумал всё до мелочей.
Работа заняла больше часа. Когда они поднялись обратно в основной подвал, то увидели, что проход в каменной стене бесшумно закрылся. Осталась лишь гладкая поверхность с едва видимым отпечатком ладони. Дверь открывалась по нужде и знаку.
Они вынесли мешки в приёмную и поставили у двери. За окном была уже глубокая ночь.
— Всё, — выдохнула Полина, оглядывая свою добычу. — Теперь у нас есть чем воевать. Как и… о чём подумать.
Арсений посмотрел на запертую теперь дверь в подвал, затем на мешки с арсеналом предка. Они получили не просто инструменты. По собственной воле приняли эстафетную палочку от его и её предков. Самую страшную часть наследства, книгу, написанную памятью мёртвых, им ещё предстояло принять и изучить.
— Пора домой, — сказал он. — Завтра начнём разбор архива.
Они вышли на пустынную ночную улицу, неся с собой тяжесть прошлого и смутные контуры будущей войны. Особняк Столярова снова погрузился в молчание, храня свою последнюю, самую мрачную тайну. Ту самую «Логику Забвения». Война только начиналась. Только теперь у них было, чем вести её и делать это уже не вслепую.
Они шли молча, ускоряя шаг под тяжёлым взглядом ночных окон. Мешки оттягивали плечи, но эта тяжесть была почти приятной — осязаемым доказательством того, что они не просто выжили, а добыли трофей. Проверенные его предком в деле инструменты.
Вернувшись в особняк Лемерсье, Арсений и Полина перенесли мешки в кабинет и заперли дверь. Теперь комната, с её высокими потолками и тёмными книжными шкафами, выглядела не просто убежищем, а штабом с только что полученным снаряжением.
Брюнетка опустила свою не слишком тяжёлую мешок на ковёр и сразу потянулась к тому, в котором лежали перчатки и угломер.
— Сначала исследуем всё самое простое и безопасное. То, что можно проверить без… вскрытия вен, — сказала девушка, но в её голосе не было обычного сарказма.
Арсений кивнул и развязал другой мешок, где лежали фляга и бланки. Они работали молча, с сосредоточенностью сапёров. Каждый предмет был извлечён, осмотрен при свете лампы и положен на большой стол, превращавшийся в лабораторный стенд.
Перчатки оказались на удивление лёгкими и тонкими. Полина надела одну, осторожно сгибая пальцы.
— Холод… — начала она, но замолчала, прислушиваясь к ощущениям. — Он не исчез. Просто стал… приглушённым. Как будто я слышу его не прямо в голове, а из соседней комнаты, через закрытую дверь.
— Значит, записка не врёт, — заключил Арсений, делая пометку в найденном в ящике стола пустом ежедневнике в толстой чёрной обложке из качественного кожзаменителя. Блокноту была суждена великая миссия стать «Журналом экспериментов». — Защита есть, но ограниченная. Только один час.
Он взял в руки бронзовый угломер. Прибор был холодным и гораздо тяжелее, чем казалось. Арсений развернул его визиры, поднёс к глазу и медленно поводил по комнате. Всё было как обычно: книги, мебель, слабые тени в углах. Затем он направил угломер на холщовые мешки, под которыми лежала книга «Логика Забвения».
В этот миг в окуляре что-то сдвинулось. Не изображение, а сама геометрия пространства вокруг трофеев. Края предметов за ними поплыли, исказились, будто смотрелись в кривое зеркало. От самих мешков тянулись едва видимые, струящиеся линии. Не света, а некой пустоты, которая закручивалась в медленный, невидимый невооружённым глазом вихрь строго против часовой стрелки.
— Работает, — тихо сказал Арсений, отрывая взгляд от окуляра. Голова слегка закружилась. — Он видит… искажения. Ту самую «пустоту», что исходит от системы. Книга –очень мощный источник искажений привычного для нас пространства.
Полина взяла у него угломер, посмотрела и тут же опустила, моргнув от внезапной тошноты.
— Да… Это не просто инструмент. Это детектор аномалий. С его помощью можно искать слабые места, двери… или отслеживать, не оставили ли мы за собой хвост.
Флягу со «дистиллированной памятью» они решили пока не открывать. Слишком уж пугали последствия, описанные в записке. Вместо этого Арсений аккуратно поставил её в самый дальний, защищённый угол книжного шкафа.
— Крайнее средство, — сказал он. — Если понадобится вытащить информацию из кого-то, кого система уже почти стёрла.
Последними они разобрали бланки «зеркальных контрактов». Бумага была плотной, шершавой на ощупь, а запах полыни и меди стоял вокруг них почти осязаемым облаком.
— Отражение сделки… — задумчиво проговорила Полина, проводя пальцем по краю листа, но не касаясь его поверхности. — Если мы когда-нибудь снова столкнёмся со сделкой, которую предлагает система… мы можем сначала создать её «копию» здесь, на безопасном расстоянии, и изучить подводные камни.
— Это как черновик договора с дьяволом, — мрачно усмехнулся Арсений. — Страшно, но чертовски полезно.
Разобрав все ценные находки, аккуратно занесли всё в журнал. После чего одновременно посмотрели на главный, до сих пор нераспечатанный мешок. Тот, где лежала «Логика Забвения». Тяжёлое, давящее молчание повисло между ними.
— Не сегодня, — твёрдо сказала Полина, первой нарушив тишину. — Мы на взводе. Устали. Только что получили в руки огнестрельное оружие, не зная, как с ним обращаться. Лезть в ядерную физику… — она кивнула в сторону мешка, — это самоубийство.
Арсений был с ней полностью согласен. Соблазн был велик — прикоснуться к шраму, открыть книгу, получить ответы на все вопросы прямо сейчас. Но предок предупреждал: «Когда будешь готов услышать голоса мёртвых». Он не был готов. Они оба не были готовы.
— Ладно, — он отодвинул злополучный мешок ногой под стол, в самую глубокую тень. — Завтра начнём с самого начала. Систематизируем архив Петра Столярова из папок. Сопоставим его записи с тем, что знаем сами. Составим таблицу. А потом… потом посмотрим.
Они закончили уже под утро. Первые птицы за окном начали перекликаться, когда Полина потянулась и сонно прошептала:
— Спать. Хотя бы пару часов.
Арсений кивнул. Они потушили свет и разошлись по комнатам, оставив на столе разложенные артефакты, журнал с записями и тот самый мешок, что лежал в тени, тихо пульсируя немой, страшной тайной.
Наследник Петра Столярова закрыл дверь своей комнаты, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Перед мысленным взором тут же всплыли узоры из полированного камня, отблески бархата и тот смутный, давящий силуэт книги. «Логика Забвения». Название отдавалось в висках тяжёлым, мерным стуком. Забвение, логика, память и голоса.
Он повалился на кровать прямо поверх покрывала, не раздеваясь. Усталость, отложенная адреналином и азартом исследования, накрыла с головой, как тяжёлая волна. Только долгожданный сон всё не приходил. Он лежал в темноте и чувствовал шрам на ладони. Тот был холодным, как камень в подвале особняка, как металл угломера, как страницы того самого фолианта, созданного его предком.