Легендарный Повар 1

Глава 17

— Фёдор, — тихо сказал я. — У нас гости.

Минотавр замер с куском мяса у рта. Медленно повернул голову к окну и напряг плечи. Кончики его рогов дёрнулись.

— Свой? — выдохнул он хрипло.

— Не знаю.

Бекон, сидевший на лавке, выгнул спину и зашипел с протяжным подвыванием. Шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост распушился в щётку.

— И кот его невзлюбил, — заметил Фёдор и опустил мясо обратно в миску.

— Кот у нас нервный, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Но чутьё у него хорошее.

Выглядел незнакомец неопрятно, но мелкие детали чётко указывали, что сделано это было намеренно. К примеру, рубаха вся помятая, словно её вместе с хозяином забыли вытащить из стиральной машины, а штаны — наоборот, сидели с иголочки. Возможно, я стал излишне подозрительным, и меня даже дорогие сапоги с кусками грязи напрягали. Мало ли, в какую переделку попал человек, да?

Может быть дело было вовсе и не в одежде, а в прямой осанке, которая простым несвойственна? Захаживал к нам в ресторан один хмурый тип с такой вот выправкой, оказался военным и непросто, а что-то там, полковник что ли? Вот здесь было то же самое. Ещё меня изрядно напрягло его внимание. Он цепко оглядывал двор, словно подсчитывая стоимость всех работ. О, забор новый, десять тысяч, а тут гора старой мебели, ещё пятнашка.

Я продолжал наблюдать за тем, как он въехал во двор и быстро привязал повод к столбу у калитки. Незнакомец снова оглядел двор, а потом поднял голову, увидел меня и растянул губы. Широко так, по-свойски, словно старого друга увидел. От этой гримасы по моей спине пробежал холодок, потому что глаза незваного гостя остались ледяными, как лужи в ноябре. Так смотрят коллекторы или сборщики долгов, которых в прошлой жизни я повидал достаточно.

— Эй, хозяева! — крикнул он, приставив ладонь ко рту. — Трактир работает? Запах такой, что за версту слышно. А то у меня с дороги живот к спине прилип.

Кивнув остальным, я вышел на крыльцо. Позади меня сухо скрипнули половины — Фёдор встал позади, загородив весь проём своими плечами. Бекон тоже не остался в стороне и сел у моих ног, вонзив в гостя зелёный взгляд.

— Трактир закрыт, — сказал я. — Идёт ремонт.

— Жалко, — незнакомец картинно развёл руками, и его плащ качнулся, как крылья. — А я думал, что работает. Уж больно вкусно пахнет мясом с картошкой. Праздник какой?

— Мы обедаем. Свои обедают.

Он шагнул ближе и вытянул шею, пытаясь заглянуть за моё плечо. Сделать это через Фёдора — дохлый номер. Бекон тут же поднялся и начал скрести лапой землю — размеренно, с мрачной деловитостью, не сводя с гостя глаз.

— Котик у вас с норовом, — хмыкнул незнакомец и отступил на полшага.

— Кот у нас тихий, — сказал я и положил ладонь на дверной косяк, перегораживая проход. — Пока его не злят.

— А я разве злю? Я буквально случайно на запах пришёл. Меня Добромилом звать, торгую мехами, кожами. Вот как раз еду из столицы в Бешаль. Устал и очень проголодался. Может, найдётся уголок? Я щедро оплачу вам за беспокойство.

— Мест нет, — отрезал я. — В Бешале есть гостиницы.

— Так до Бешаля ещё скакать и скакать, да и конь уже устал, — он прищурился и обвёл двор долгим, оценивающим взглядом, будто прикидывал цену каждому сломанному стулу.

Ага, конечно, такой конь и устал? Пока ты, проныра, только показался, я уже понял, что этот конь три заезда без одышки пролететь сможет. Все эти факты и откровенная ложь вызывали у меня только одно желание — послать этого Добромила в добрый милый путь отсюда и до самого края.

— А вы, я погляжу, — вдруг сказал он, — и есть молодой хозяин? Марк Винтер?

О па, меня знают даже торговцы мехами из столицы. Вот радость-то какая! Впрочем, его вопрос лишь добавил напряжения и без того натянутым нервам.

— Откуда вы меня знаете? — холодно спросил я.

— Да кто ж в округе не знает Винтеров и трактир «Сытый Вепрь», — усмехнулся он и коснулся пальцами края забора. — Дед ваш Демьян легендой был. А внук, говорят, на рынке такое устроил — весь город гудит. Вот и сложил два плюс два.

Он прошёлся взглядом по стенам, по следам свежего ремонта и остановился на куче мусора со стороны внутреннего двора. Нет, я точно высажу здесь здоровенный кустарник с колючками с мою ладонь!

— Работы, я смотрю, предстоит ещё много. Трактир в плачевном состоянии. Одному тяжело. Помощники нужны.

— Помощники есть.

— Минотавр? — он окинул Фёдора взглядом барышника и цокнул языком. — Сила — это хорошо. Брёвна ворочать, мешки таскать. А в бумагах, в налогах, в княжьих указах — тут одной силы маловато будет.

— Я разберусь, — ответил я и скрестил руки, упираясь плечом в косяк.

— А с княжьими людьми тоже разберётесь? — спросил он вроде бы невзначай и запустил пальцы в кисет за трубкой.

Я не ответил, потому что не видел в этом смысла. Да и к тому же, если собеседник молчит, то один из них невольно захочет заполнить тишину и начнёт говорит. И сказать он может много лишнего. Поэтому я ждал и смотрел, как его пальцы забивают табак в трубку, как Добромил раскуривает и выпускает первую струйку дыма. Давай же, выдай свои секреты, шпион доморощенный!

— Слышал я, князь Свиридов к вашему деду захаживал, — заговорил он снова, вынимая трубку изо рта. — Аренду хотел переписать, землями интересовался. Старик отказал. А теперь, выходит, вы унаследовали и трактир, и упрямство.

Вот оно. Княжеский прихвостень, чёрт бы его за ногу да в лес.

— Это не упрямство, — сказал я, не разжимая рук. — Аренда оплачена. Документы в порядке. Если князь предложит условия лучше, чем у других арендаторов, я выслушаю.

— Лучше? — он выпустил струйку дыма в сторону моего забора. — Князь не привык предлагать лучше. Он привык получать.

— Тогда и разговора нет, — я отлепился от косяка и шагнул назад, чтобы закрыть двери. — Счастливого пути, Добромил. Желаю удачи добраться в Бешаль засветло.

Но тот продолжал стоять, перекатывая трубку в зубах, только взгляд потяжелел. Не всё узнал, что ли?

— А долго вы закрыты будете? Месяц? Два? К открытию уже готовитесь? — дробно посыпались слова из его рта. — Смотрю, забор новый поставили, стены латаете. Может, помощь нужна? У меня в Бешале связи, пришлю мастеров со скидкой.

— Обойдусь, — я качнул головой.

— Зря отказываетесь, Марк. Одному в лесу опасно. Кругом разбойники да зверьё дикое. Случись что — кто услышит? Соседей нет, ближайший в трёх вёрстах, и тот старый да глухой.

Он произнёс это почти заботливо, выдохнув слова вместе с дымом, но я услышал другое: «Мы знаем, где ты живёшь. Мы знаем, что ты один».

— Что ж вы так печётесь обо мне, Добромил? — я снова скрестил руки, уперев кулаки в бока. — Торгуете мехами, а говорите как управляющий. И откуда, говорите, возвращаетесь? Из столицы? А где товар?

— Товар в Бешале уже, — ответил он без запинки, но пальцы, сжимавшие трубку, побелели. — Отправил обозом, а сам решил верхом, с ветерком. Коня размять, да и самому проветриться.

— Конь у вас знатный, — кивнул я, не сводя глаз с его пальцев. — Сбруя с серебром. Только вот для торговца мехами — дороговато. И сапоги у вас из тонкой кожи, ручной работы. И руки…

Я выдержал паузу. Он опустил взгляд на свои ладони — чистые, без мозолей, с ровными ногтями. Поспешно сунул трубку в зубы.

— У скорняка руки в дубильных пятнах, — продолжал я, повысив голос. — А у вас — как у писаря.