Легендарный Повар 1

— Всё, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Поехали.

Я взял вожжи, забрался в телегу. Сиденье было деревянным, жёстким, но я не жаловался.

— Ну, Тефтелька, — сказал я. — Трогай.

Лошадь не двинулась с места.

— Я сказал — трогай!

Кляча повернула голову и посмотрела на меня, мол, командир нашёлся, так что я хлопнул вожжами, но не сильно, а просто обозначил движение. Тефтелька вздохнула, переступила копытами и нехотя пошла вперёд, потому что телега качнулась, заскрипела и покатилась по пыльной дороге. Бекон, который до этого сидел у ворот, сделал короткий разбег, ловко запрыгнул ко мне на колени, устроился там и довольно заурчал, так что всё стало на свои места.

— Ну, ты и наглец, — усмехнулся я, поглаживая его.

— Мяу, — ответил Бекон и закрыл глаза.

— Тефтелька, давай, родимая, поехали в город!

Телега бодро заскрипела, жёстко подпрыгивая на кочках. Бекон сидел рядом со мной, и смотрел на дорогу с таким видом, будто он здесь главный, а я так, приложение.

— Кстати, ты не знаешь, в какой стороне Бешаль? — спросил я у кота.

Он мявкнул — мол, конечно, знаю, но тебе не скажу.

— Ладно, будем искать тракт. Дорога-то одна!

Мы выехали со двора, оставляя позади трактир, и углубились в лес. И почти сразу я понял, что ошибся — грунтовка вела в сторону реки, и там уже переходила в узкую тропку. Пришлось разворачиваться между старыми берёзами и основательно заехать задом телеги в кусты орешника.

Через полчаса мы снова были возле трактира и покатили дальше, уже в правильную сторону.

— Сюда бы вывеску или рекламный щит, — проворчал я, объезжая выбоину. — Интересно, в этом мире есть реклама?

Бекон фыркнул.

— Да, согласен, должна быть, — продолжал я рассуждать. — С тракта даже крыши не видно. Вот если бы дорогу напрямую прорубить, но… — я глянул на деревья, за которыми открывался вид на широкий овраг, и ворчливо добавил. — Да уж, тут бульдозер нужен, а где его взять-то?

Кот посмотрел на меня с выражением «мечтать не вредно».

— Как раз помечтать-то можно, — вздохнул я.

Через десять минут лес начал редеть. Впереди показался просвет и сам тракт — большая дорога, утрамбованная, широкая, с колеями от телег.

— Ну вот, — сказал я, выезжая на него. — Теперь главное — не заблудиться.

Тефтелька шла спокойно, не торопясь. Я дал ей волю — пусть сама выбирает скорость. Бекон сидел, навострив уши, и вертел головой во все стороны, ловя запахи.

Почти сразу я заметил вкопанный столб с табличкой-указателем. На душе отлегло — мы ехали в нужную сторону.

На тракте было довольно людно. Первой нас обогнала богатая карета — чёрная, лакированная, с золочёными ручками. Кучер в ливрее щёлкал кнутом, лошади — две гнедые, холёные — летели рысью. Из окошка выглянуло чьё-то лицо, но тут же скрылось за занавеской. Потом промчался всадник — парень на низкорослой, но резвой лошадёнке. За спиной у него висела сумка с медной бляхой. Гонец, судя по всему. Он мелькнул и скрылся в облаке пыли.

Кот даже не повернул головы — гонцы его не интересовали.

Зато когда навстречу медленно выполз тяжеловоз, с огромной телегой, гружённой мешками, Бекон насторожился. Конь был рыжим с широкой грудью и лохматыми ногами. Телега скрипела так, что закладывало уши. Бекон обнюхал воздух и чихнул — пыли от телеги было много. Я тоже чихнул. Тефтелька, зараза, тоже чихнула. И мы поехали дальше, чихая по очереди.

Через час дорога пошла под уклон, лес расступился, и вдали показались городские стены. А вот и Бешаль.

Город был небольшим и совсем не походил на те живописные поселения, которые я видел в кино или в книгах, а на мой взгляд, самый обыкновенный. Серые каменные стены со светлыми пятнами недавнего ремонта чередовались с щербинами и подтёками от дождей.

По углам возвышались четыре башни с короной из зубьев. Ворота, окованные железными полосами, сейчас были распахнуты настежь, любезно приглашая внутрь каждого путника. Над ними висел здоровенный герб, на котором красовались скрещённые меч и ключ.

— Меч и ключ, — задумчиво сказал я. — Так, тут, видимо, все дела и делаются. Я бы добавил туда ещё и поварёшку, да, Бекон?

Кот на мою фразу и ухом не повёл, лишь продолжал принюхиваться к городу.

Сразу за воротами начинался и сам город с узкими улочками, вымощенными булыжником. Дома стояли вплотную друг к другу, едва не касаясь крышами. Я закрутил головой, рассматривая болтающиеся на ветру вывески: сапоги, кружки с вилками, бочки. Типичные ремесленные районы, где из каждого окна тянуло запахом кожи, смолы или свежего хлеба — всё как положено в добротном торговом городе.

Не отвлекаясь на ароматы из пекарни, я направил Тефтельку к площади, аккуратно огибая труппу бродячих актёров в пёстрых лохмотьях. Они бойко пели задорную песню под звон бубна, привлекая зевак. У стен домов сидели нищие, мимо них важно шествовали богатые купцы. Горожане сновали туда-сюда, как бабки в метро с утра.

Но сильнее всего меня поразило совсем другое.

Рядом с людьми шли не совсем люди. И это ни для кого не было диковинкой.

Вон, широкоплечий орк в кожаном фартуке тащит тележку с углём. Чуть дальше, возле самой стены разгружал телегу — я не поверил своим глазам, настоящий минотавр! Здоровенные рога, могучее тело, копыта и морда быка. Мимо меня бодро прошли коренастые гномы, бородатые, в кожаных жилетах. Женщина с рожками — не то дьяволица, не то кто-то ещё.

— Святая утка конфи, — прошептал я, забыв, как дышать. — Дриада, орки, гномы и ещё чёрт знает кто! Воистину этот мир невероятен.

Бекон, сидевший на плече, лениво повёл хвостом — мол, привыкай.

Я этим и занимался, хотя, признаюсь, давалось это с трудом, потому что запахи… Они были повсюду. Город бросал мне их в лицо, не щадя живота моего. Ароматы были, как в детстве, только без выхлопных газов и асфальта. Я безошибочно узнал запах смолы и сосновой стружки, потом ветер донёс до меня кислинку пивного сусла и добил сытным запахом из пекарен. Хотя не обошлось и без ложки дёгтя — нос учуял резкий шлейф дублёной кожи и свежего навоза.

Да, при таком многообразии, мой желудок не знал, то ли сладко сжиматься от аромата сдобы, то ли скручиваться от запахов гнили из придорожной канавы. Хорошо, что Бекону было на это всё откровенно плевать. Он лишь иногда удивлённо смотрел на меня, услышал урчание из пуза и наклонял голову, мол, откуда этот страшный звук⁈

— Что поделать, — сказал я. — Как всегда, я голоден, а эти ароматы вот-вот меня сведут с ума.

Особенно выделялся один — запах свежего хлеба, тёплого, только из печи, но с какой-то горчинкой. Я прикрыл глаза, пытаясь понять, в чём беда с этим ароматом, и сразу сморщился. Кажется, что мука была испорчена. Всё очарование мигом слетело. Я вытянул шею, пытаясь определить, откуда он идёт, но улица была узкой, и обзор закрывали вывески.

— Вот так, — вздохнул я. — У кого-то хлеб, а у меня — крапивный суп и вяленая кабанина. Но ничего. У меня будет самый лучший хлеб. И самые лучшие пироги. Я сам испеку.

Бекон фыркнул — мол, сначала научись печь.

— А я умею, — обиделся я. — В прошлой жизни я такие круассаны делал… Ладно, не отвлекаемся.

Я остановил Тефтельку у первого же прохожего — старика с клюкой.

— Простите, уважаемый, как проехать на рынок?

Старик посмотрел на меня мутными глазами, покачал головой и ткнул клюкой влево.