Страница 5 из 65
Я качаю головой.
— Все хорошо, мне нужно ответить на несколько сообщений, — я достаю телефон из заднего кармана и машу им между нами.
На его лице мелькает нотка разочарования, но он не спорит и поворачивается, чтобы последовать за мужчиной в заднюю часть помещения.
Так лучше.
Так же, как Ной в этом тату-салоне отмечает важный момент в своей жизни, мне нужно сделать то же самое. Этот тур, эта работа, этот год — это начало чего-то нового для меня. Я собираюсь принять это. И я собираюсь сделать это все сама.
Глава 2
Ноа
Кажется , будто до реабилитации прошла целая жизнь , потому что я чувствую себя воскресшим, когда снова сажусь в самолет и встречаюсь с группой. Прошло всего два месяца с тех пор, как закончился тур и Эдриан отправил меня приводить себя в порядок, но кажется, что прошло гораздо больше времени.
— Вернулся, блядь, из мертвых, — говорит Ром, подходя ко мне и обнимая меня за плечо рукой с татуировками.
Если бы он только знал, насколько правдиво это утверждение. У меня, может быть, и есть шестидесятидневный срок, подтверждающий, что я достаточно здоров , чтобы меня отпустили обратно в мир, но я все еще чувствую, как демоны бродят у меня в голове.
— Ты это знаешь, — я натягиваю на лицо отточенную временем улыбку.
Я чист, этого должно быть достаточно. Остается только надеяться.
— Мы скучали по тебе, — Элоиз встает и крепко обнимает меня. Я обнимаю ее хрупкое тело, и хотя я еще не уверен, готов ли я вернуться к своей обычной жизни, в воссоединении с группой есть что-то утешительное, что напоминает дом. В конце концов, они — единственная семья, которая для меня еще что-то значит.
— Я тоже по тебе скучал, — говорю я ей, когда она отстраняется и в последний раз крепко сжимает мои руки. — Даже по этим ублюдкам.
Я смотрю туда, где Ром снова занял место рядом с Себастьяном, и они оба просто показывают мне средний палец.
Элоиз качает головой, и ее светло-коричневый хвостик развевается на ветру. В этот момент мы на нее никак не влияем — она для нас всех как младшая сестра, даже если она всего лишь кровная родственница Себастьяна, его сестра-близнец.
Я сажусь на место напротив Рома и Себастьяна, а Элоиз садится рядом со мной. Мы вчетвером снова вместе. Часть меня ожидает, что в этот момент откроется пасть ада и решит, что мы уже нанесли достаточно вреда, и наше время вышло. Но это лишь мечты.
— Эй, чувак, — говорит Себастьян, поднимая на меня подбородок. — Ты в порядке?
— Ты это знаешь.
Он кивает, но я не уверена, что кто-либо из нас ему верит, поскольку он откидывает голову на спинку огромного сиденья и закрывает глаза.
С каждым новым туром частные самолеты и автобусы становятся все более роскошными. И этот тур не исключение. Как будто нам и так хватает способов потратить заработанные деньги, этот бренд намеренно помогает нам их растратить.
Этот самолет — тому доказательство. В этом туре мы им почти не будем пользоваться, так как большую часть времени будем ездить на автобусах. Но он обставлен так, будто мы вот-вот переедем в него.
В задней части самолета находится спальня, а в передней — просторная зона отдыха, где достаточно места для группы и нашей личной команды. Весь персонал уже готовит напитки, о чем Роум, похоже, прекрасно осведомлен, пока его взгляд блуждает по самолету за пышногрудой красоткой. Все это немного нелепо. Такова жизнь, когда становишься достаточно богатым и знаменитым.
Я только что вышел из реабилитационного центра, и уже знаю, что следующий тур будет полным бардаком. Как будто алкоголя и наркотиков недостаточно, чтобы соблазнить человека, так еще и секс повсюду.
Раз уж зашла речь об искушении — как раз когда мне кажется, что мы готовы взлететь, некая темная богиня следует за Эдрианом в самолет.
Мерседес Лопес, женщина, которую я пока никак не могу понять.
От нее постоянно исходит аура презрения, особенно по отношению ко мне. Но в ее прищуренных темно-карих глазах есть что-то такое, что словно притягивает меня. Потому что чем больше она пытается оттолкнуть меня, тем сильнее я чувствую непреодолимое желание вращаться вокруг нее.
И это после всего двух встреч с ней. А впереди у нас целый тур.
Взгляд Мэри встречается с моим, когда она входит в самолет, и я думаю, чувствует ли она то же, что и я — Вселенная играет какую-то злую шутку, поставив ее передо мной, зная, что я просто борюсь с одной зависимостью и жажду другую. Но так же быстро, как она смотрит в мою сторону, она отводит взгляд, и пустота в моем животе расширяется.
Что же такого особенного в этой женщине?
Возможно, я встретил ее прямо перед тем, как вся моя жизнь рухнула в черную дыру. Или, может быть, впервые за много лет я чувствую, что кто-то действительно видит сквозь все то дерьмо, которое я несу. Но на самом деле это просто похоже на нее.
Я привык к тому, что меня окружают фальшивые люди. Пластиковые тела и промытые мозги. Кроме группы и нескольких избранных членов съемочной группы, все остальные просто существуют для того, чтобы нам угождать. Бесконечная череда чепухи, и это изматывает.
Но Мэри кажется на сто процентов настоящей, что редкость в этом бизнесе. Как черный бриллиант в море прозрачности.
Сегодняшний день ничем не отличается: на ней обтягивающая черная футболка с длинными рукавами, которая скрывает каждый сантиметр татуированной кожи на ее руках. Вырез доходит до шеи, и она сочетает ее с темно-серыми леггинсами. Меня поражает тот факт, что она может скрыть каждый сантиметр своей кожи, и при этом оставаться чертовски соблазнительной.
Ее взгляд снова скользит по мне, когда она собирает свои темные волнистые волосы в хвост, и мне хочется подойти и что-нибудь сказать. Но прежде чем я успеваю это сделать, она садится на кресло как можно дальше от меня и поворачивается в противоположную сторону.
Для человека, способного мгновенно выбить из меня весь воздух, она, похоже, не разделяет моих чувств.
Умная, блядь, девчонка.
— Ноа, — говорит Эдриан, подходя ко мне и садясь рядом с группой, когда дверь самолета закрывается.
Я киваю Эдриану, пока он меня осматривает. Он пытается понять, я снова совсем свихнулся или это пребывание в реабилитационном центре окажется окончательным. Не то чтобы я его винил.
— Я здоров, — говорю я, пытаясь заставить его перестать так на меня смотреть. Я знаю, что я — полное дерьмо, и все постоянно ищут подтверждения.
Эдриан кивает.
— Хорошо.
Этот человек немногословен, и в данный момент я это ценю. Меньше всего мне нужно, чтобы он задавал вопросы, когда я сейчас борюсь с демонами в своей голове. Ничто не может их заглушить или сдержать — их пальцы цепляются за меня.
Я засовываю в рот жвачку и пытаюсь забыть о том, что меня пробирает дрожь, когда самолет начинает движение. Взгляд Рома скользит по моим рукам, и он ухмыляется. Я постукиваю пальцами по подлокотникам кресла. Может быть, потому что я барабанщик, а может, потому что я трезв, но я не могу усидеть на месте.
Себастьян сидит напротив меня с закрытыми глазами и запрокинутой головой, но он перебирает пальцами, так что я знаю, что он не спит. Судя по его виду, он, вероятно, совершенно невменяем.
Это неправильно, что я ревную?
Пока я был в реабилитационном центре, Элоиз держала меня в курсе событий, касающихся группы, и, судя по всему, Себастьян все еще в плохом состоянии.
Шесть месяцев назад его лучший друг и наш руководитель съемочной группы умер от передозировки. И хотя я мало чем помог, просто наблюдая, как он топил свою скорбь в алкоголе, потом в наркотиках, а затем в женщинах, ясно, что он до сих пор не оправился от этого.