Страница 49 из 65
— Хорошо, — говорит она, позволяя мне провести ее через весь дом в ванную.
Я включаю душ на полную мощность, чтобы вода сильно парила и была готова к тому моменту, когда она вернется из туалета.
Я весь в крови, и честно говоря, я бы подумал, что это меня бы напугало или вызвало отвращение, но это наименьшая из моих проблем, потому что я думаю только о том, что это может означать.
После того, как Мэри рассказала мне о тяжести своего состояния, я много гуглил. Я искал информацию о миомах матки, случаях рецидивов, методах лечения, рубцах после операций. Мне казалось, я много знаю о женском организме, но, видимо, я ничего не смыслю.
Насколько я понял и судя по рассказам Мэри о ее опыте, у нее наблюдаются довольно тяжелые симптомы. В зависимости от времени месяца у нее бывают сильные спазмы, иногда даже обильное кровотечение. И хотя хирургическим путем удалили обнаруженные ранее образования, выросли новые. Поэтому шансы на то, что повторная операция решит проблему раз и навсегда, невелики.
Она справляется с симптомами с помощью своего врача и использует наименее агрессивные методы лечения, но теперь остается только ждать следующего приема, и, судя по выражению ее лица, когда она мне об этом рассказала, она очень волнуется по поводу того, что ей скажут врачи.
Когда я захожу в душ, кажется, будто Мэри читает мои мысли, пока я провожу мыльной мочалкой по ее рукам и спине.
— Это просто месячные, — говорит она, хотя ее слова звучат не слишком уверенно. — Они обильнее из-за того, что у меня есть.
— Хорошо, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие ради нее, хотя внутри меня все переполняет паника.
— Это ничего не значит.
— Хорошо, — повторяю я, медленно спускаясь по ее ногам к ступням, где в сливе бурлит розовая вода. — Тебе все равно нужно сообщить об этом врачу.
Она вздыхает.
— Я знаю.
Одно это признание меня еще больше беспокоит. Потому что, если бы она действительно не придала этому значения, она бы со мной спорила.
Сейчас ей хочется только закончить свою демо-запись, и, наверное, очень неприятно думать о том, чтобы отложить это на потом, но это неважно. Она должна делать то, что безопаснее для ее здоровья.
Я держу все эти мысли при себе, пока мою ее, несмотря на то, как сильно у меня болит язык от того, что я его кусаю. Ей сейчас совсем не нужны мои нравоучения вдобавок ко всему тому, что творится у нее в голове.
После того, как я вымыл ей все тело, я намыливаю ей волосы. Они густые и прямые в воде, и мне нравится наблюдать, как она запрокидывает голову назад и закрывает глаза, пока я массирую ей кожу головы. Когда я заканчиваю, она смывает мыло, а я беру свою мочалку, чтобы заняться собой.
— Вот, — говорит она, забирая ее у меня.
Я пытаюсь взять себя в руки.
— Тебе не нужно этого делать. Сейчас я о тебе забочусь.
Но она вырывает мочалку из моих рук.
— И позволь мне позаботиться о тебе.
Ее глаза сужаются, и я, потерпев поражение, опускаю руки вдоль тела.
Мне очень приятно, когда она растирает мою кожу мыльной мочалкой. Меня никогда раньше никто не мыл, и это так интимно – стоять здесь и позволять ей мыть меня. Она не двигается, пока моет мою спину, ягодицы, заднюю поверхность бедер. Затем переходит к передней части тела, моет грудь, прежде чем спуститься ниже. Большая часть загрязнений смыта струями душа, но она не останавливается и не колеблется, чтобы смыть остатки.
Мы встречаемся всего месяц, но уже кажется, что это вся моя жизнь. Я бы отдал этой женщине сердце из своей груди, если бы она попросила. Я бы поделился с ней всем своим миром.
Прямо здесь, в душе, когда она кладет мочалку и проводит пальцами по моей голове, я решаю, что отныне и телом, и душой я принадлежу ей.
— Я могу помочь с этим, — говорю я, выхватывая шампунь из ее рук и замечая, что ей трудно дотянуться до меня из-за моего роста. — Хорошая попытка, коротышка.
Она хихикает и позволяет мне сделать это, и приятно видеть, как на ее лице снова появляется улыбка. Потому что, хотя она все еще моя ворчливая девочка с веселым именем, в последнее время она улыбается гораздо чаще, чем раньше, и мне это нравится.
Пока я смываю шампунь с волос, ее руки снова скользят по моей груди, обводя мышцы, и я чувствую себя полным идиотом, когда мой член дергается от ее прикосновения.
Ее взгляд опускается вниз, она это замечает.
— Прости, — говорю я, пытаясь отвлечься от мыслей о воде, стекающей по ее обнаженному телу передо мной. — Мое тело живет своей собственной жизнью.
— Ты так и не смог кончить, — она поджимает губы.
— Со мной все в порядке. Обещаю.
Меньше всего меня беспокоит то, что я не кончил после всего, что произошло.
Мэри начинает опускать руки ниже, но я хватаю ее за запястья, чтобы остановить.
— Честно, — говорю я. — Я это переживу.
— Это из-за… — она замолкает. — Тебе не станет противно, или что-то в этом роде…
Я хватаю ее за лицо и целую, прерывая ее слова, потому что это глупости, которые я не хочу слышать.
— Нет, — говорю я, отстраняясь, но не убираю рук с ее лица. — Ты самая сексуальная женщина на всем чертовом свете, Мэри. Мне искренне жаль тех, кому приходится стоять рядом с тобой, потому что это просто жестоко по отношению к ним. Ничто, абсолютно ничто, не изменит моего мнения на этот счет.
— Спасибо, — ее щеки покрываются румянцем, и к ее лицу возвращается уверенность. Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня.
— Тебе не нужно меня благодарить, — я притягиваю ее ближе, так что ее влажное тело прижимается к моему. И теперь я действительно не могу сдержать возбуждение, потому что это естественная реакция на эту женщину. — Благодари ту высшую силу, в которую ты веришь, потому что она создала тебя такой.
Мои слова могут показаться банальными, но они заставляют ее улыбаться.
— Что бы ты ни говорил, — отвечает она. — Но я хотела поблагодарить тебя за заботу обо мне. Ты слишком хорош для меня, Ноа Хейз.
Ее рука снова скользит вниз, и она обхватывает ею мой член, прежде чем я успеваю ее остановить.
Она прижимает лоб к моей груди, и я чувствую ее дыхание на своей коже.
— Позвольте мне просто поблагодарить тебя, — шепчет она.
Ее рука скользит вверх и вниз по моему члену, и мне приходится упираться рукой в стену душевой кабины позади нее, чтобы удержаться. Мне следует отстраниться. Мне следует прекратить это. Это одновременно и неправильно, и правильно, и плохо, и хорошо.
Но это все, что связывает нас с Мэри. Трудная борьба, но ожидание того стоило. И я знаю, что в каком-то извращенном смысле ее рука на моем члене — это ее ответ на то, что она не может исправить прямо сейчас. Потому что секс — это то, как Мэри устанавливает связь. И когда больше нечего сказать, она предпочитает, чтобы за нее говорило ее тело.
Я стою с ней под струями воды в душе, пока она мастурбирует мне. И это не дико, не сексуально и не отчаянно. Но по-своему это идеально.
Мне бы очень хотелось, чтобы она поняла, что значит быть беспомощной, потому что именно так я чувствую себя сейчас — и каждую минуту рядом с ней.
Как бы мне хотелось показать ей, что она со мной делает, не просто кончив ей на живот, пока вода омывает пространство между нами.
Как бы мне хотелось отвлечься от реальности и остановиться на мгновение. Но я уже пробовал, и это никогда не срабатывает, поэтому я просто крепче ее обнимаю.
Глава 28
Мэри
Ноа ничего не сказал с тех пор, как мы вышли из дома, и он не скрывает, что чувствует сейчас.