Страница 18 из 65
Если следующие четыре месяца меня не сломят, я, возможно, поддамся искушению закончить начатое до реабилитации.
Когда я возвращаюсь домой почти в три часа ночи, в моем доме тихо. Эдриану наконец-то удалось вытащить пьяного Рома из клуба, но только после того, как тот исчез в отдельной комнате примерно на час.
Дверь в комнату Мэри закрыта, когда я прохожу мимо, и я думаю, когда же она уснула. Она все еще была там, когда я уходил в клуб, и я не уверен, устала ли она, занята ли чем-то или просто избегает меня.
Возможно, это к лучшему.
Я сразу иду в душ, чтобы не лечь спать, окуатный запахом стриптизерши, но я не устал. Я голоден и полон энергии. Вымывшись, я смотрю на часы и понимаю, что мне нужно быть у Эдриана на собрании группы в девять, и такими темпами я не уверен, что смогу хоть немного поспать.
Войдя на кухню, я вижу слабое свечение, исходящее от холодильника, из-под дверцы которого выглядывают голые ноги.
К этому можно было бы привыкнуть: Мэри в моем доме, босиком. Ищет еду посреди ночи, прежде чем снова забраться в постель.
Подобные мысли опасны.
Мэри закрывает холодильник и вздрагивает, увидев меня.
— Черт, Ноа, — она прижимает ладонь к груди. — Ты меня напугал.
— Извини, я только что вернулся домой.
Я обхожу остров и встаю напротив нее.
— Я слышала, как ты вошел, — говорит Мэри, закатывая глаза. — Думала, ты пошел спать.
— Я не устал.
Ее большие карие глаза бегло оглядывают меня, и я не могу понять, о чем она думает. Без макияжа ее глаза кажутся шире, и она выглядит моложе. Даже мягче. Ее волосы собраны в небрежный хвост, несколько волн ниспадают по бокам лица.
Ее руки тянутся к краю слишком большой футболки, которую она носит, и она слегка поправляет ее, хотя это нисколько не прикрывает ее голые ноги.
— «Foo Fighters», — читаю я надпись на ее футболке. — Ты разбиваешь мне сердце (Прим.: американская рок-группа, образованная бывшим участником группы «Nirvana» Дейвом Гролом в 1994 году).
Я хлопаю себя по голой груди и притворяюсь, что мне больно на душе.
— Знаешь, Дэйв Грол — моя единственная настоящая любовь, — подмигивает она.
Да, она мне это много раз говорила, просто чтобы меня позлить.
— Ну, и как дела у ребят? — Мэри берет свой стакан воды и делает глоток.
— С Эдрианом все в порядке. Элоиз его еще не убила. А Ром влюбился в стриптизершу, — я пожимаю плечами и смеюсь. — Так что ничего нового.
— А ты? — спрашивает она, подходя ко мне совсем близко. От нее пахнет ягодным гелем для душа, и мне бы очень хотелось утонуть в этом запахе. — Хорошо провел время вне этой крыши?
Мне следовало догадаться, что она просто так не оставит разговор на эту тему. Но вместо раздражения в ее прищуренном взгляде читается что-то другое.
Возможно, это вызов?
— Ревнуешь? — я делаю шаг вперед, потому что, черт возьми, эта женщина — магнит, и я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.
— Это твоя жизнь, — говорит она, опуская взгляд и скользя им по моей обнаженной груди. — И твое тело. Ты волен делать с ним все, что хочешь.
Мне этот ответ совершенно не нравится.
— Знаешь, что бы я с этим сделал? — говорю я, приближаясь вплотную к той черте, за которой она любит меня держать.
— Ноа…
— Почему они, а не я? — знаю, что этого делать не стоит. Может, дело в разговоре с Ромом в клубе или в том, что Мэри полураздетая стоит у меня на кухне в три часа ночи, но я устал ходить вокруг да около, обсуждая одни и те же темы уже несколько месяцев. — И не надо мне рассказывать эту чушь про то, что ты работаешь на группу , потому что я знаю, что ты более чем способна отстраниться, когда дело касается секса.
— Ты прав, так и есть, — говорит она с холодным выражением лица.
Она уже близко, совсем близко.
Это она вмешалась или я? Потому что я чувствую тепло ее тела в нескольких сантиметрах от моего, и она смотрит на меня снизу вверх.
— Я вполне способна относиться к сексу как к простому физическому контакту, — говорит она. — Но ты — нет.
Похоже, она пытается отдышаться, или, может быть, это я пытаюсь это сделать.
— Я так делаю постоянно, — напоминаю я ей, не упуская из виду вспышку боли на ее лице после моих слов. Она пытается отвести взгляд, но я подхожу ближе и силой поднимаю ее подбородок, удерживая его между большим и указательным пальцами. — Не то чтобы я этого хотел.
Так близко, что ее грудь касается моей, и я чувствую ее дыхание на своих губах.
— С фанатками — да, конечно, — вздыхает Мэри. — Но со мной — нет. И то, что тебе нужно от меня, Ноа, то, чего ты хочешь, я тебе дать не могу.
— Кто сказал, что мне нужно что-то большее, чем секс?
Я сам не верю в эти слова, но и не беру их обратно, потому что, черт возьми, как бы мне хотелось, чтобы они были правдой. Может быть, если я буду повторять их достаточно часто, так оно и будет.
— То, что ты так говоришь, еще не значит, что ты так чувствуешь, — упрекает меня Мэри. — Ты хочешь этого? Только этого?
Она еще сильнее приподнимает подбородок и смотрит мне в лицо.
— Хорошо, можешь получить это. Я не буду врать и говорить, что мне бы не понравилось, если бы ты меня трахнул. Но это был бы просто секс. Ты можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что справишься с этим?
Наши губы всего в дюйме друг от друга, и ее дыхание такое же прерывистое, как и мое. Я должен кричать «да» и тащить ее на этот диван, чтобы прямо сейчас вправить ей мозги. Я должен сорвать с ее прекрасного тела одежду и зарыться лицом между ее татуированных бедер. Я должен быть той рок-звездой, которой меня считает весь мир, и трахать ее, не оглядываясь.
Но я застыл.
Моя хватка на ее подбородке ослабевает.
— Я так и думала, — говорит Мэри, отступая назад. — Спокойной ночи, Ноа.
И я не могу сказать ей ни слова, чтобы остановить ее, когда она уходит. Потому что все, что она сейчас захочет услышать, будет ложью.
Глава 10
Мэри
Когда я просыпаюсь, Ноа уже уехал на встречу с группой, и, наверное , это к лучшему. Не знаю, зачем я его так испытывала прошлой ночью. Наверное , свежий воздух Денвера вскружил мне голову.
Я сказала ему, что он может переспать со мной без всяких обязательств, если захочет. И даже если я знала, что он этого не сделает, о чем я вообще думала? Потому что, как только я бросила вызов, земля, на которой я привыкла стоять, затряслась, и я до сих пор не могу удержаться на ногах.
Я месяцами оттачивала свои навыки общения с Ноа. Делать вид, что он на меня никак не влияет, стало для меня привычным делом. Но что-то в жизни под его крышей заставляет все чувства, которые я когда-либо подавляла в себе по отношению к нему, всплывать на поверхность. И я не могу этого допустить.
Предложить ему что-либо было бы обманом, а это несправедливо.
Ноа может притворяться рок-звездой-плейбоем, но в глубине души он совсем не такой. Он заботливый и осторожный. Например, он придерживает двери и делает татуировки лишь изредка, когда это действительно что-то значит. У него такая энергия, что, войдя в комнату, он создает комфортную атмосферу. Ноа — луч солнца, порой настолько яркий, что это откровенно раздражает.
У него такое огромное сердце, что оно ослепляет меня, когда он улыбается. А я – тьма, и внутри, и снаружи.
Кроме того, он вырос в такой семье, какую сам хотел бы создать в будущем. Церковь, барбекю, благотворительные ярмарки. Он хочет жену, которая сможет родить ему много детей и наполнить его дом смехом. И хотела ли я этого когда-нибудь в своей жизни или нет, я отказалась от таких мыслей много лет назад.