Взаперти

Они остановились возле двух зеленых гаражных ворот неподалеку. Проводник Асада ухватился за край и приоткрыл одну из створок.

— Нильс, ты дома? — крикнул он в полутемное помещение.

— Да, — раздался сухой ответ.

Парень махнул Асаду — мол, заходи, — и тот оказался лицом к лицу с человеком, который когда-то отдаленно напоминал мужчину с его фотокарточки.

— Привет, Нильс, рад тебя видеть. Я тебя искал.

Если не считать удушливого амбре от биотуалета в углу гаража, это убогое, плохо освещенное помещение вполне можно было спутать с жильем. Пара колченогих стульев, такой же обшарпанный диван с наваленным сверху ворохом одеял стояли вокруг деревянных ящиков. Те были заставлены пустыми бутылками из-под алкоголя и засохшими остатками еды. Стены были обвешаны всяким выброшенным хламом — от разорванных плакатов до блестящих медных пластин. Электричество мужчина добывал через воровской переходник в потолочном патроне, так что единственная спиральная плитка на его импровизированной кухне (с канистрой воды и сливом в таз) позволяла ему состряпать себе горячую еду.

— Это место очень напоминает мне одну хижину, где я когда-то жил на Ближнем Востоке, Нильс, — произнес Асад после первых дежурных вежливостей.

— Это мой замок, — парень выпрямил спину. — Как и подобает моему имени, я зову его Пале-Бурбон[64]. — Он указал на фамильный герб с королевской короной, мантией на горностаевом меху и вооруженным мечом драконом. Герб висел ровно по центру торцевой стены в окружении маленьких дипломов и прочих бумаженций, подтверждающих его купленный дворянский титул. Ни больше ни меньше.

Асад подошел ближе и убедился, что этот деятель теперь, мамой клянусь, именовал себя не иначе как «Нильс Б маркиз де Бурбон».

«Это, должно быть, влетело ему в копеечку, но зато парень наконец-то нашел свое место в жизни», — подумал Асад, изо всех сил стараясь изобразить на лице благоговение.

— Прошу прощения, я ведь не знал, что передо мной особа столь знатного рода. Как мне теперь к вам обращаться? К такому случаю стоило бы захватить бутылочку шампанского, — подыграл он.

Мужчина попытался горделиво задрать нос, но вышло как-то криво.

— Лучше отсыпь бабок на дурь вместо своего шампанского. Не то чтобы я торчал, но все-таки.

— Идет. Но сначала скажи мне: кто настучал на тебя ментам по поводу убийства тех двух механиков в Сорё? — спросил Асад, шурша парой купюр.

Тип выхватил их так же молниеносно, как хамелеон ловит муху.

— Здесь ты зовешь меня просто Нильс, ну или «Ваше Превосходительство». Кабы я знал, кто и за чим, я бы тут не ошивался.

— Кого ты боишься? Тебе угрожали?

— Я не боюсь, просто осторожничаю. Я покупал стафф[65] у Ника и Джейка, ну, у этих механиков. Менты сначала думали, что это я их завалил — так им наплел аноним, который меня сдал. Но я физически не мог этого сделать, менты это быстро прочухали. Тогда они решили, что я знаю, кто убийца, но я ни хера не знал.

— Осторожничаешь, говоришь. С чего вдруг?

— Когда меня выпустили и я пришел на хату, у меня в кровати лежали два длинных строительных гвоздя. С тех пор я залег на дно и носа на улицу не казывал

— Это было предупреждение? Ты знал что-то такое, что могло быть опасным, поэтому ты теперь живешь здесь? — Ассад взмахнул новой купюрой, давая понять, что тому лучше ответить прямо сейчас, ведь деньги у него кончались.

— Может быть, я не уверен. Но кто-то очень упорно искал какую-то ценную хреновину, и мне кажется, они подозревали, что она у меня.

— Они? Кто это — «они»?

— Ну, этот... голландский датчанин, который время от времени терся на той автомастерской.

— Кто именно?

— Его звали Расмус, больше я ничего не знаю.

— Он поставлял наркоту этим двум механикам?

— Ну, че-то он им точно возил, потому что каждый раз, как этот тип появлялся, товара у парней становилось завались.