Страница 25 из 74
— Красиво, — сказал он, выпрямляясь.
— Красиво, — согласился Бородин, стоявший у трапа. — Но это не главное. Главное — как пойдёт.
Поднялись на борт. Сергей сразу ощутил разницу. Палуба стала просторнее — банки для гребцов переставили, разнесли по бортам в шахматном порядке. Теперь каждый грёб своим веслом, и между гребцами оставалось больше места. Упоры для ног — наклонные планки, обитые кожей, — были привинчены к палубе. Сергей наступил на одну, попробовал. Нога не скользила. Он сел на банку, взялся за весло. Лопасть действительно была ложкообразной — выгнутой, отполированной, с плавным изгибом. В руке лежала удобнее, чем старые, плоские вёсла. Сверху и сбоку, прикрывая гребцов, виднелась надстройка из досок и тонких листов жести — защита от стрел.
— Ну, с богом, — сказал Бородин и скомандовал отдавать концы.
Весла опустились в воду. Драккар отошёл от дебаркадера плавно, без рывка. Гребцы, ещё не привыкшие к новому ритму, поначалу сбивались, но Бородин задавал темп, и через несколько минут они уже гребли ровно, длинными, непрерывными гребками. Сергей чувствовал, как весло зарывается в воду глубже, чем раньше, как напрягаются мышцы спины и ног, а не только рук. Так работать было гораздо легче.
Когда отошли от берега на полмили, Бородин скомандовал ставить парус. Косой реёк пополз вверх, кливер развернулся на бушприте. Ветер ударил в плоскость, парус надулся, и драккар дёрнулся вперёд, набирая ход. Сергей, стоявший у борта, увидел, как вспенилась вода у носа, и услышал низкий, ровный гул — не скрип, не плеск, а именно гул рассекаемой воды. Корабль шёл. Шёл быстро, ровно, без крена, и форштевень резал волну, а не бил в неё плашмя.
Бородин скомандовал поворот. Рулевой переложил румпель, кливер перенесли на другой борт, и драккар, кренясь совсем чуть-чуть, описал дугу. Сергей ждал, что корабль начнёт дрейфовать под ветер, сноситься вбок — как бывало всегда. Но шверт, опущенный в воду, уверенно держал корпус. Драккар повернул чётко, без сноса, и пошёл новым курсом, почти против ветра.
— Ни хрена себе, — выдохнул Колян, сидевший на веслах рядом.
Сергей молча кивнул. Чуть привстав, он смотрел, как вода отлетает от медного днища, как пенится кильватерный след, и думал о том, что это нечто совсем иное, чему и названия-то в этом времени не придумали.
Бородин, стоя на юте, негромко отдавал команды. Голос его звучал ровно, но Сергей видел, как он волнуется. Капитан второго ранга, двадцать лет на Северном флоте, а переживал, как мальчишка перед экзаменом.
Сделали ещё один поворот. Потом ещё. Драккар слушался руля идеально — не рыскал, не запаздывал. Ветер дул в левую скулу, но корабль шёл вперёд, и кливер с латинским парусом работали вместе, как два крыла.
— Курс на мыс, — скомандовал Бородин. — Полный ход.
Гребцы налегли на вёсла. Парус поймал ветер. И драккар полетел.
Сергей работал веслом, и и даже здесь, казалось бы почти в укрытии, ветер бил ему в лицо, выжимая слёзы. Корабль резал воду, как нож, и за кормой оставался ровный, пенный след без единого завихрения. Скорость была такая, какой он не ощущал ни на одном местном судне. Даже римские галеры, что гнались за ними две недели назад, шли медленнее. Он чувствовал это кожей — реальное, физическое превосходство.
До мыса дошли за полчаса. Раньше на это уходило вдвое больше времени. Бородин скомандовал разворот, и драккар, описав широкую дугу, лёг на обратный курс.