Я тебе обещаю

— Всё-таки догадалась?

— Расскажи почему.

Он прочищает горло, проводит ладонью по краю бороды и переводит взгляд на камин за моей спиной, продолжая массировать мне плечи.

— У меня было о-очень одинокое детство. Ни братьев, ни сестёр. Ни кузенов. Работа на отцовских владениях, смешанные единоборства и стрельбища — вот и всё, что я знал, пока рос.

Он перестаёт выводить круги на моих лопатках, и я бросаю на него взгляд.

— Единственным человеком по маминой линии, рядом с которым я чувствовал себя… нормальным, была моя бабушка. С ней можно было просто быть ребёнком и не взрослеть раньше времени. Она умерла, когда я учился в старшей школе.

Он вздыхает.

— Раз в год мы ее навещали. Каждый январь ездили к ней в дом на озере, и у нее всегда был свежеиспеченный вишневый пирог. Она говорила, что это для любимого внука. Конечно, других внуков у неё не было, но… это был едва ли не единственный проблеск нормальной жизни, который у меня тогда был. Этот вишнёвый пирог был единственным, что заставляло меня чувствовать себя достойным любви.

Горло сжимается от слез, когда он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с его глазами цвета океана.

— Пока не появилась ты. Рядом с тобой я чувствую, что достоин большего.

Я часто моргаю, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Жаль, что я не успела с ней познакомиться.

Он убирает мои волосы назад, мягко поглаживая по голове.

— Все эти годы ты всегда была рядом…

Тянусь к нему, зарываясь пальцами в его волосы, и целую. Он мягко отвечает на поцелуй, сжимая мою челюсть.

— Дэнни? — Я разрываю поцелуй. — Не бросай команду ради меня.

Он весь напрягается и отпускает меня. Я приподнимаюсь и сажусь рядом, заслоняя ему камин.

Дэнни поворачивается на бок, подпирает голову ладонью и пристально смотрит на меня.

— Если ты решишь уйти из флота или откуда бы то ни было ещё, пусть это будет потому, что ты сам считаешь это правильным… а не ради меня. Потому что я никуда не уйду, любовь моя. Когда я сказала «да», я действительно это имела в виду. Не буду врать: такая жизнь порой невыносима, а ещё она до смерти пугает. Но ты должен знать одно: что бы ты ни решил, я рядом. И больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.

— Я не хочу, чтобы ты постоянно переживала за меня. И не хочу, чтобы тебе снова угрожала опасность, потому что чем дольше я остаюсь на флоте, тем большему риску подвергаю тебя.

— Я понимаю. И давно с этим смирилась. Но ты нужен армии. Ты помогаешь людям так же, как и я. Это наша работа. — Я подтягиваю одеяло выше к груди. — Те дети, которых ты спас… Вайолет… я. — Указываю на себя, и его голубые глаза становятся мягче.

Теперь всё его внимание приковано ко мне. На щеке дёргается желвак.

Он берёт мою руку и проводит пальцем по огромному бриллианту на кольце. Несколько секунд смотрит на него, потом тихо усмехается. После чего подаётся вперёд, устраивается по обе стороны от меня и мягко укладывает обратно на подушку рядом с журнальным столиком.

— Ты слишком умная и слишком красивая, знаешь это? — Дэнни притягивает меня для очередного поцелуя, прежде чем сорвать одеяло. Соски твердеют и трутся о его грудь, когда он сокращает расстояние. Борода щекочет кожу. Я стону, чувствуя, как он снова входит в меня, и впиваюсь ногтями в его спину, пока он наращивает темп.

О, Боже.

Это чертовски приятно. Раунд номер пять, меньше чем за двенадцать часов, начинается, и он сжимает мою челюсть, заставляя меня оторвать голову от подушки. Он целует меня, шепча «я люблю тебя» прямо в мои губы всё это время.