Я тебе обещаю

Мысль о том, что меня задушат до потери сознания, была ужасающей, но почему меня это так чертовски интригует? Почему это только заводит меня, разжигая во мне такое горячее желание? Он думает, что может напугать меня, но лишь разжигает моё любопытство.

— Задушишь меня до полной потери сознания?! — пищу я и перестаю двигаться. Он греховно усмехается, затем переворачивает меня, так что я больше не сижу на нём верхом. Я оказываюсь лицом к краю дивана, задница задрана кверху, и он вдавливает мою голову в подушку. Щека скользит по мягкой ткани, зубы впиваются в губу.

— Позволь мне увидеть, как ты кончишь для меня.

Кажется, я дала ему зелёный свет на осуществление его самых тёмных желаний. Жду не дождусь.

Он вонзается в меня, и вместо того чтобы держаться за талию для равновесия, он хватает меня за волосы сзади, как за поводок, а моя голова — это ошейник. Его грудь прижимается к моей спине.

— С другой стороны, может, тебе стоит побежать. На моём ранчо полно земли, и мне было бы интересно посмотреть, как ты попытаешься. Потому что когда я поймаю тебя... — Он сильнее тянет за волосы, вырывая у меня крик, полный боли и похоти. Моя голова запрокидывается назад, и я шиплю от рывка. Дэнни продолжает вколачиваться в меня, не ослабляя хватку на волосах. — Ты заплатишь свою цену, миссис Райдер. Ты моя жена. И от дьявола не сбежать, Ангелок. Теперь ты в моем аду. — Он ускоряет темп, оттягивая мои волосы на себя, чтобы безжалостно трахать мою киску, совершенно не обращая внимания на мой болевой порог.

Я скулю, стону в пустоту, пока он обрушивает на мое тело всю свою мощь, жестко вбиваясь внутрь. Меня бьет дрожь от его жажды трахать меня так грубо.

Затем я слышу громкий, глубокий стон, разносящийся по гостиной. Он ревёт от удовлетворения, когда кончает внутри меня. С последним толчком он выпускает мои волосы, изливаясь до последней капли.

— Не могу дождаться, когда снова увижу тебя беременной моим ребёнком.



Мы лежим на полу в гостиной, и я примостилась у Дэнни на груди. Моя щека прижата к его татуировке в виде песочных часов. Касаюсь латинских слов, обводя их пальцами, словно решая головоломку.

Боже мой, этот мужчина слишком красив.

Его руки поглаживают мою спину, он целует меня в макушку.

Мы только что закончили четвертый раунд, и время близится к двум ночи. Я измотана, но это похоже на рай. Прекрасное начало медового месяца. Адмирал Рейвенмор дал его команде месяц отпуска после ликвидации Омара.

Дэнни заставил его поплатиться.

Я бы не хотела быть замужем ни за кем другим.

Я люблю Кейна, но мое сердце и душа принадлежат Дэнни.

Как только в мыслях всплывает Кейн, перед глазами проносятся наши последние минуты вместе.



— Моя любимая медсестра на этот раз сама оказалась на больничной койке. А мне выпал шанс изображать «морского котика», который косит под медбрата… Будет весело. — Кейн плюхается на стул рядом со мной.

Дэнни ушёл за чистой одеждой для меня и заняться приготовлениями к нашей свадьбе. Лучшего жениха я и представить не могла, но его дружба с Кейном уже никогда не станет прежней. Они достаточно уважают друг друга, чтобы служить в одном отряде, но проводить время вместе, как раньше, уже не будут. И это грустно.

— Что ты здесь делаешь? — Я закрываю триллер, кладу книгу на колени и внимательно смотрю на него. На нём тёмно-синий свитер и та же шапка, что была на нём в тот вечер, когда мы играли в футбол.

Его тёплая улыбка гаснет, и я хмуро смотрю на него. Я люблю Кейна… Но моё сердце принадлежит Дэнни.

Он тяжело вздыхает, и я замечаю, что давно не брился. Щетина уже заметно проступила на его заострённом подбородке.

Он сцепляет пальцы в замок, опираясь предплечьями на широко расставленные бедра. Я скрещиваю руки на груди, обнимая себя за плечи.

— Прости меня, Ари. Вот почему я здесь. Я пришел просить у тебя прощения.

Киваю, сохраняя холодное выражение лица. Я не знаю, что ответить… Боюсь сказать что-то не то и сделать ему еще больнее. Я безумно люблю Дэнни, и если бы он не отвечал мне взаимностью… было бы невыносимо больно. Если бы наша любовь закончилась, никаких слов не хватило бы, чтобы это описать… так что, кажется, я примерно понимаю, что сейчас чувствует Кейн.

— Но я не жалею о том, что влюбился в тебя. Думаю, я всегда буду любить тебя.

Делаю глубокий вдох, когда он повторяет это снова. Отвожу взгляд, изо всех сил стараясь не покраснеть. Я напрягаюсь, потому что какая-то часть меня тоже любит Кейна… просто не так, как ему нужно.

— И это нормально, потому что в конце концов я просто хочу… — Он качает головой. Облизывает губы, и мое сердце замирает. Берет мою руку, мягко сжимая. — Нет, мне нужно, чтобы ты была счастлива.

Прикусываю губу изнутри, прежде чем позволить себе расслабиться. Он всегда был рядом, и мы всегда будем общаться. Но я знаю свои границы, а Дэнни без проблем напомнит Кейну о его собственных. На военном балу он бы убил его, если бы не Рукер.

— Что ж, я счастлива, Кейн. Дэнни делает меня счастливой, но и ты тоже. Просто по-разному. — Сжимаю его ладонь в ответ, а затем отстраняюсь… отпуская его.

— Я знаю. — Он сжимает челюсти, а затем в его темно-синих глазах вспыхивает надежда.

— Принимаешь мои извинения? — спрашивает он с ухмылкой.

Снова кусаю щеку изнутри.

— Конечно. Только не кусай меня больше, а то надеру тебе задницу, — угрожаю.

— Это обещание? — дразнит он.

Игриво закатываю глаза, а потом смеюсь. Указываю на дверь палаты, приказывая ему уйти.

— Ладно, выметайся, мистер Слотер.

Он усмехается, поднимаясь со стула и сдаваясь.

— Ладно-ладно. — Он саркастично вздыхает. Понимает, что это последний раз, когда мы остаемся наедине. Он тянется к двери, а я беру книгу, чувствуя искушение снова погрузиться в чтение. Роман близится к финалу, и я нутром чую приближающийся сюжетный поворот.

— Прощай, Ари Альварес. — Произносит мягко, и я встречаюсь взглядом с его тёмно-голубыми глазами. Замечаю в них грусть, но его улыбка всё такая же светлая. Как всегда. Держась за дверную ручку, он стоит на пороге моей палаты: одной ногой ещё внутри, другой уже за дверью.

За его спиной проходят врачи и медсёстры, и меня накрывает странное чувство дежавю.

— Прощай, Кейн Слотер, — отвечаю я, тепло улыбаясь в ответ.



Пальцы скользят по контурам татуировки с песочными часами. В самом низу изображен череп, и я раз за разом повторяю про себя слова на латыни. Какая-то часть меня словно возвращается с Дэнни в Ирак, в тот самый момент, когда я впервые увидела этот рисунок.

Камин продолжает потрескивать. Я наконец-то обрела покой, и ради этого мне не пришлось пить снотворное или осушать бесчисленные бутылки вина. Мне тепло.

Дэнни — это огонь, об который я постоянно обжигаюсь.

Обычно, обжёгшись, люди больше не лезут в пламя. Но рядом с Дэнни даже боль кажется чем-то правильным и привычным.

Он обнимает меня так, словно больше никогда не позволит мне рассыпаться на части. А если это всё же случится, найдёт каждый осколок и соберёт меня заново.

— У тебя особая любовь к вишне, да? — Я удивлённо приподнимаю брови, вдруг понимая, что в его первом прозвище для меня был скрыт ещё один смысл.