Павшая святыня

— Я снова потерялась, — прошептала она так тихо, что я едва разобрал слова. — Снова заблудилась во тьме… одна.

— Ты больше не потеряна. Никогда больше не потеряешься, и ты не одна. Отныне есть только ты и я. Я больше никогда не оставлю тебя одну во тьме.

По ее щеке скатилась слеза, а затем вырвался всхлип, с которым она тщетно пыталась справиться. Этот звук прозвучал как обвинение, и в тот момент я понял: больше эта женщина не прольет ни слезинки. Она уже выплакала свою долю на всю оставшуюся жизнь, и с этим покончено. Я об этом позабочусь.

— Я думала, ты пострадал в огне. Думала, ты погиб, — призналась она; теперь слезы беспрепятственно текли по щекам.

Она шагнула ко мне, и я раскрыл объятия, готовый её поймать.

Обхватив меня за талию, она буквально влетела в мои руки, и я позволил её порыву развернуть нас, крепко прижимая её к себе.

Вдох. Теперь я снова мог дышать впервые за несколько дней.

Уткнувшись лицом в ее волосы, я глубоко вдохнул, наполняя ею легкие. Она здесь. Она меня помнит. Больше не одна.

— В голове была такая каша... Я не могла тебя вспомнить, но понимала, что забыла что-то важное, — пробормотала она мне в грудь. Подняла голову и посмотрела на меня. — Это был ты. То чувство, что я забыла нечто жизненно важное... Это был ты.

Место, где когда-то было сердце, обожгло. Блядь, как же больно. Найти родственную душу после целой жизни одиночества — непросто. Для такого, как я, — настоящее чудо. Я не заслуживал любви, и всё же... она любила меня.

Облечь это в слова было невозможно. Я мог лишь показать, как сильно по ней скучал.

Наклонившись, я поцеловал ее, и она ответила. Ее жадность украла мое сердце без остатка. Скоро от меня самого ничего не останется — внутри будет только она.

Я притянул ее крепче, развернулся, захлопнув дверь ногой, и направился к кровати. Подойдя к ней, я осторожно опустился на край, продолжая удерживать Катарину, чтобы она не потеряла равновесие.

Я устроился так, чтобы не наваливаться на неё всем весом, и углубил поцелуй. Мой язык скользил по её языку, ладонь обхватила её челюсть, а затем легла на шею. Я прижимался к её мягкому, податливому телу, нуждаясь в большем. Мне всегда было мало. Я хотел всего. Каждый ее дюйм.

Руки скользнули к ее одежде. Мой старый свитер и трусики. Через секунду они полетели на пол. За ними последовала моя одежда. Ее глаза расширились, когда я навис обнаженным телом над ней. Твердые соски уперлись в грудь, а жар между ее ног ощущался так чертовски близко, что стоило невероятных усилий не войти в нее прямо сейчас.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Забираю еще один первый раз, — ответил я, скользя ладонью от шеи, между грудей, вниз по бедрам, и начиная поглаживать киску. — Первый раз, когда я трахаю тебя в моей постели... в нашей постели.

Девушка задрожала, прикусив губу, чтобы сдержать стон. Член терся о нежную кожу внутренней стороны ее бедер, пока я прижимался к ней. Она приподняла колено, и я закинул ее ногу себе на бедро. Прицелился ноющим от напряжения стволом и слегка толкнулся внутрь.

Словно в стену врезался. Так туго.

— Блядь, — шумно выдохнул я.

— Не думаю, что в этот раз поместится, — пробормотала она, а затем рассмеялась.

Она, блядь, смеялась, пока член упирался в ее узкий вход, а тело отчаянно жаждало слиться с ней.

Моё сердце, блядь, пропустило удар. Вот что она со мной делала.

Напряжение спало вместе со смешком, я перекатился на бок и опустил руку к ее лону.

— Хм, видимо да. Сам виноват: перешел к основному блюду, так и не распробовав закуску. — Я провел пальцами по щели и резко сдвинулся, опустившись перед ней на колени. Прижал ее ноги к матрасу, широко раздвигая бедра.

Она смотрела на меня горящим взглядом. Наклонившись, я облизал ее. На вкус ее киска оказалась еще слаще, чем я помнил. Я вылизывал ее от клитора вниз и обратно. Медленно ввел один палец, затем добавил второй. Она подалась бедрами навстречу. Желая большего, я уткнулся носом во влажные кудряшки на лобке и пробрался сквозь скользкие складки к клитору. Облизывал и посасывал этот драгоценный комок нервов по кругу; смазка покрыла мои пальцы. Я добавил третий, и ее дыхание сбилось.

Разрядка была близко. Я нещадно трахал ее языком, пока она извивалась подо мной, а когда она кончила — стенки сжались вокруг пальцев, плотно их обхватив, — я приподнялся, навис над ней и толкнулся внутрь.

Глубоко поцеловал, сжимая ее лицо в ладонях как величайшую драгоценность, и погрузился до самого основания.

Она вскрикнула мне в губы. До этого я был в ней всего раз, и его явно не хватило, чтобы тело успело привыкнуть к моим размерам.

— Прости, ангел. Прости, — пробормотал я, давая ей время подстроиться.

Я вошел глубже, и ее стенки сжались вокруг ствола. Возможно, после всего случившегося я давил слишком сильно и спешил. Она не была такой расслабленной, как в тот первый раз в часовне.

Ногти впились в мою спину, и когда её глаза встретились с моими, в них полыхал огонь.

— Прости, что делаю больно...

— Не останавливайся, — прошептала она, перебивая.

Когда я замер, удивленный этими словами, она повторила, на этот раз требовательно:

— Я сказала, не останавливайся.

Я вышел на несколько дюймов и снова погрузился в неё — удовольствие пронзило мой позвоночник. Проклятие. Я не продержусь долго внутри моего ангела. Она не только разрушила моё здравомыслие, но и разнесла в пух и прах мой самоконтроль.

Катарина дрожала подо мной, и я прижал ее к себе, сердце к сердцу.

— Я так сильно потерялась, — прошептала она. — Я скучала. Когда подумала, что ты пострадал, мое сердце разбилось, хотя я не думала, что от него осталось достаточно, чтобы его можно было разбить.

Я покачал головой. Эмоции нахлынули разом, переполняя меня. Нежные, светлые чувства, которых я никогда прежде не испытывал. Драгоценные чувства, на которые давно перестал надеяться в своей жалкой жизни.

— Каждый раз, когда ты почувствуешь себя потерянной, я найду тебя. Я никогда тебя не отпущу. Понятия не имею, как они вообще рассчитывали тебя сломать. Ты гораздо сильнее и храбрее, чем они могли себе представить.

Я продолжал вколачиваться в нее, чувствуя приближение оргазма.Мне нужно было кончить, пометить эту женщину и наполнить ее собой. Мы не предохранялись, и шанс, что она принимает таблетки, был ничтожно мал. Что, если она забеременеет? Отлично. Тогда ей будет сложнее когда-либо уйти от меня. Проклятый дьявол в моей голове был доволен. Ей будет сложнее разлюбить меня, если нас свяжет ребенок... или трое. Я хотел, чтобы она носила под сердцем моего ребенка, чтобы на ее пальце блестело мое кольцо, чтобы она была в моей постели, на моих коленях, за моим столом — повсюду, всё время. Шанс начать всё с чистого листа и создать настоящую семью, где всех будут любить. Я умру прежде, чем они в этом усомнятся.

Она изменила меня, вывернула наизнанку. Благодаря ей я стал другим. И прежним уже не буду. Свет во тьме.

— Ты сияешь, — прошептал я ей в кожу и изменил угол так, чтобы тереться тазовой костью о клитор.

Катарина вскрикнула, напряглась, ногти впились глубже, но я не остановился.

Я не сбавлял темпа ни на мгновение и не проявлял пощады — потому что она не проявила её ко мне. Она ворвалась в моё сердце и завладела им, прежде чем я понял, что оно у меня вообще есть.

Когда она кончила снова, всё её тело содрогнулось. Она стала невероятно тесной — настолько, что я больше не мог двигаться. Вместо этого её киска сжимала мой член, вытягивая из меня оргазм, безжалостно высасывая его из моих яиц.