Страница 73 из 121
Люси училась на последнем курсе престижной кулинарной школы во Флоренции. Мы вернулись в ее отель на такси и вскоре благополучно заперлись внутри. В Турин она приехала на несколько дней, чтобы сдать экзамен.
— Не могу поверить, сколько здесь снега, — сказала Люси, глядя в окно. — У нас на юге такого не бывает.
Она только что заказала через обслуживание номеров целую гору еды, и теперь мы ждали, когда её принесут. Нина, её телохранительница, стояла за дверью. Я не знала, как спросить, зачем Люси вообще нужна охрана.
Люси уже трижды очень терпеливо напоминала мне свое имя, имя телохранительницы и причину своего приезда в город. Казалось, моя кратковременная память не способна удерживать информацию дольше получаса. Это пугало. Никогда еще я не была так дезориентирована.
— У меня есть человек, у которого можно расспросить о твоем пропавшем солдате, — произнесла она, садясь на диван. Это был не просто гостиничный номер, а целый люкс. Люси явно не была бедной студенткой.
— О ком? — Я непонимающе уставилась на нее.
В ответ она кивнула на армейские жетоны, висевшие у меня на шее поверх уютного белого вязаного платья-свитера, которое она мне одолжила.
— А, ты о нем. — Я взяла металлические пластины в руки и уставилась на выгравированное на поверхности имя. — И кого же ты можешь спросить?
— Одну женщину, она мне почти как невестка. Здорово разбирается в технологиях. Держу пари, сможет его найти.
— Проблема в том, что я даже не помню, как они ко мне попали, где и когда я их получила.
Жетоны лежали на ладони. Почему-то они казались мне невероятно ценными.
— Они от члена семьи? Или от парня? Насколько я знаю, с такими сентиментальными вещами не расстаются просто так.
Я пожала плечами. Под жетонами висело маленькое распятие — единственное, что я узнавала.
— Это мое. — Я приподняла крестик. — А вот остальное — не знаю.
— Эта потеря памяти — что-то новое, или... что ты вообще помнишь?
Я сделала глубокий вдох и задумалась.
— Кажется, я была в больнице. Не знаю где. Думаю, я пробыла там долго. Моя мама ждет, когда меня выпишут. Там был пожар... Я не знаю, что произошло.
— Если ты лежала в больнице, как вышло, что ты вбежала на центральный вокзал посреди метели?
Я пожала плечами.
— Не помню.
— Как твое полное имя? Хочешь, чтобы моя подруга поискала информацию и о тебе?
Это я знала. Как и маму, свое имя я помнила. Остальная жизнь оставалась скрытой в тумане.
— Катарина Дмитрова.
В дверь постучали — прибыло обслуживание номеров.
Люси встала и подошла к двери, быстро выглянув наружу, прежде чем распахнуть ее шире.
Официант вкатил тележку с едой и удалился. Воздух наполнился ароматами пасты с помидорами и базиликом, и я тихо застонала.
— Давай поедим, и ты расскажешь, что еще помнишь, — предложила Люси, садясь за стол.
Желудок громко заурчал, и я составила ей компанию.
— Это будет короткий разговор, — со вздохом произнесла я, опускаясь на соседний стул.
В гостиничном люксе была полноценная столовая зона. А еще — три спальни и две ванные комнаты. Настоящая квартира. Эта тихая роскошь казалась совершенно чуждой.
Еда была вкуснее всего, что я когда-либо ела. Нежная паста, простой, яркий вкус чеснока и базилика оказались настолько прекрасны, что на глаза навернулись слёзы.
— Ты в порядке? — спросила Люси, тихо наблюдая, как я переживаю свой пятый нервный срыв за день.
Я пожала плечами.
— Честно говоря, не совсем уверена.
Она кивнула.
— Что будешь делать дальше?
Я сглотнула подступивший к горлу ком.
— Мне нужно поехать к маме, но пока нельзя. Придется залечь на дно, пока не прояснится в голове.
Девушка не стала расспрашивать о причинах моей дезориентации, и это радовало — я понятия не имела, как такое объяснить. Мысли ускользали, утекая сквозь пальцы, как вода. Никак не удавалось собрать их воедино, всё казалось заблокированным, вне зоны досягаемости. Это сводило с ума, и в то же время я понимала: подобное состояние мне уже знакомо.
— Что ж, я здесь еще на пару дней. Оставайся, сколько потребуется.
Я внимательно ее изучила. Миниатюрная, с рыжевато-золотистыми волосами и большими карими глазами. Несмотря на внешность, она не казалась итальянкой, не говоря уже об американском акценте.
— Почему ты мне помогаешь? — спросила я. — Ты что, святая или… тебе что-то от меня нужно?
Прозвучало ужасно грубо, но где-то глубоко внутри я была уверена: никто никогда не помогает просто так. Всем что-то нужно взамен. Нутром я знала, что усвоила этот урок слишком дорогой ценой.
Люси отложила вилку, обдумывая ответ.
— Если видишь человека, которому нужна помощь, помоги ему. Этому меня научила сестра. Она лучший человек из всех, кого я знаю.
Я улыбнулась Люси. В её словах было столько искренности, что усомниться в них было невозможно. Когда она заговорила о сестре, её губ коснулась мягкая улыбка, и я невольно позавидовала этой прекрасной связи между ними.
У меня же не было никого, кроме мамы. В этот момент я так сильно по ней скучала, что едва могла дышать. Всё, чего я когда-либо хотела, — это семья, на которую можно опереться. Место, где я буду своей, где буду под защитой, где обрету себя. Я медленно выдохнула, стараясь прогнать проклятые слёзы, которые всё время стояли где-то рядом.
— Так что оставайся здесь. Пусть Нина пока позаботится о нас обеих. Мы разберёмся, что делать дальше. Может, после хорошего ужина и крепкого сна у тебя прояснится голова.
Я кивнула и потянулась к руке Люси, когда она поднялась с места.
— Спасибо, — пробормотала. — Серьезно, спасибо. Кажется, ты спасла мне жизнь.

Это был сон. Я знала, что это сон. Так и должно быть.
В нем я бежала по белоснежному коридору, а вокруг всё полыхало.
Добравшись до двери в самом конце, я толкнула ее. Она за что-то зацепилась. Я нажала сильнее. Препятствие поддалось, и створка распахнулась. Эта комната не была белой. Она была красной. Кроваво-красной. Кровь капала со всех поверхностей, собираясь в лужи на полу. Не осталось ни единого белого дюйма. Кровь, куда ни кинь взгляд.
— Кэт! — Детский голос прорвался сквозь мой ужас.
Я резко обернулась. Татьяна.
По коридору широким шагом шел человек, оставляя за собой шлейф огня; пламя лизало его лодыжки, касаясь сутаны священника.
Его глаза смотрели прямо мне в душу.
Массимо.
Я проснулась с криком; чья-то рука коснулась моего плеча.
— Просыпайся! Тебе снится кошмар! — Встревоженный голос Люси пробился сквозь пелену мыслей.
Точно. Люси, девушка с вокзала. Отель. Доктор Блэквуд.
Массимо.
Туман в голове рассеялся. Я оставила его позади в этой ночи, наконец-то вырвавшись на свободу.
Я вскочила с кровати. Люси тут же оказалась рядом.
— Что тебе снилось?
— Это... это был не сон. Я всё вспомнила, — выдавила я. Паника стальной хваткой сжала грудь. В памяти всплыла минувшая ночь. Поход в кабинет Павла. Укол. Пожар. Улица и полная дезориентация. Массимо в снегу, ищущий Татьяну. Массимо, возвращающийся в горящее здание. Мне снова что-то вкололи, из-за чего мысли спутались, но действие препарата прошло. Сколько это длилось? Сутки?
— Дыши. У тебя начинается гипервентиляция. Успокойся и расскажи мне всё.
Кивнув, я взяла протянутый ею стакан прохладной воды и опустилась в кресло.