Страница 51 из 121
К следующему дню сеансы терапии возобновились, и жизнь в «Святой Обители», казалось, вернулась в привычное русло. Полагаю, смерть святого покровителя лечебницы не имела такого уж большого значения, учитывая, что он и так редко здесь появлялся.
Моя кровь закипала, стоило подумать о том, как он расхаживал по городу, упиваясь похвалой и обожанием своих прихожан, возглавляя церковь, куда каждый божий день приходили невинные, доверчивые женщины, такие как моя мать.
Теперь он больше никогда не встанет в храме Божьем и не солжет.
Сестра Вера вышагивала по коридору, направляясь на этаж, где находился кабинет Павла. Я изо всех сил старалась не отставать, несмотря на ноющие ребра.
Мы добрались до кабинета Павла в рекордно короткие сроки. Сестра Вера выглядела напряженной. Ее глубочайшая неприязнь ко мне с каждым днем проступала всё отчетливее.
— Что стряслось, сестра? Что сегодня происходит? — спросила я, не в силах удержаться и не поддеть ее из-за очевидной паники.
Пациентам до сих пор ничего не рассказали о случившемся. Оставили всех в неведении и страхе. Отличная психологическая поддержка. Может, в какой-то момент они и сообщат всем, что Варгас скончался, а может, даже не станут утруждаться.
— Хорошо, что всё возвращается на круги своя после того, что произошло в начале недели.
Сестра Вера покачала головой.
— Расписание «Святой Обители» не твоего ума дело. Просто зайди внутрь и постарайся хоть раз не доставлять проблем.
— Да, сестра. — Я подавила улыбку, заходя в кабинет Павла. Злить сестру Веру всегда было весело. Конечно, она каждый раз отыгрывалась, исправно доставляя меня на ненавистные сеансы, но мне нужно было хоть как-то развлекаться, иначе я бы точно сошла с ума по-настоящему.
Я вошла в комнату и замерла. Дверь мягко закрылась за моей спиной.
Павел выглядел паршиво, несмотря на то, что с той мрачной ночи, когда Варгас повис в петле, прошло уже несколько дней.
Он сидел за захламленным столом. Его глаза покраснели, а в воздухе отчетливо пахло... водкой.
Массимо стоял в углу, как демон на перекрестке, поджидающий заблудшую душу.
— Святой отец? — выдавила я, когда Павел даже не заметил моего появления. Он всё более нервно перебирал бумаги на столе. Услышав мой голос, резко вскинул голову.
— Катарина, ты пришла. — Он уставился на меня так, словно увидел привидение.
— Вы... Время нашего сеанса.
Павел кивнул и потянулся к своей термокружке для чая. Открыл ее, заглянул внутрь, а затем выругался.
— Да, вижу. Что ж, мы могли бы просто отменить сегодняшнюю встречу, но я вспомнил, что отец Лучиано здесь. — Он оттолкнулся от стола и кивнул в сторону Массимо. — Сегодня он проведет сеанс. Я ввел его в курс дела относительно следующего этапа твоей экспозиционной терапии.
После этого Павел направился к выходу, вцепившись в свою кружку так, словно от этого зависела его жизнь.
Дверь за ним закрылась, и на нас обрушилась тишина.
Я встретилась с черными глазами, и по телу пробежала дрожь осознания. Тот вчерашний поцелуй в щеку теперь казался мигающей неоновой вывеской над моей головой, которую невозможно было игнорировать. Каким-то шокирующе интимным.
Он выпрямился и по-звериному мягко прошелся по комнате. Я легко могла представить его в армии. Он двигался как человек, знающий, как использовать свое тело в качестве оружия. Смертоносного оружия. В нем чувствовалась абсолютная уверенность, и это пугало, и... возбуждало. Несомненно возбуждало.
Сексуальный, опасный, и он был твердо намерен заполучить меня.
Массимо прошел мимо меня к двери и повернул замок.
Он убийца. Откуда тебе знать, что он не передумает и не решит забить на вашу маленькую сделку?
— Я не знаю. Я просто верю, — пробормотала я едва слышным шепотом.
Сердце забилось сильнее, пульс запрыгал в венах. Я не была уверена, страх это или возбуждение. Да и что я вообще знала о возбуждении? Как я уже говорила ему, меня даже ни разу нормально не целовали. Выросшая с религиозной матерью-одиночкой, я не хотела позорить ее, заработав дурную репутацию в нашем районе. Наша небольшая община обожала сплетни, а поскольку мы были иммигрантами без мужчины в семье, нам и так доставалось с лихвой.
Я хочу стать твоим первым во всем. Эта фраза крутилась в голове на повторе с той самой ночи, когда он произнес эти слова. И я согласилась... согласилась, как полная дура, даже не подумав о том, как справлюсь с таким мужчиной, как Массимо Лучиано, в роли моего первого мужчины.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
— Что ты делаешь? — спросила я. И почему мой голос звучал так приглушенно?
Он поглотит тебя целиком.
— Убеждаюсь, что нам никто не помешает во время сеанса. Это протокол Павла.
— Но у нас не будет сеанса, — заметила я.
Массимо встал передо мной, прислонившись к массивному столу Павла.
— Разве?
Я уставилась на него.
— Ты серьезно?
— Серьезнее некуда. Иди переодевайся.
Он дернул головой в сторону ширмы в углу.
Я просто стояла и смотрела на него: растерянная, потрясенная и, честно говоря, возбужденная. Моя мать сгорела бы со стыда, узнав, что я возбуждаюсь от дьявола в рясе священника, который собирается провести на мне какую-то извращенную терапию от эротических фантазий.
От одной этой мысли кровь прилила к щекам. Мое лицо, наверное, стало цвета помидора.
— Я не работаю бесплатно, micetta. Клиенты всегда вносят хотя бы задаток до того, как дело будет сделано.
Его взгляд опустился к моим ногам, аккуратно сдвинутым вместе в заляпанных грязью белых кроссовках. Затем медленно повёл глазами вверх по моим ногам, и каким-то образом даже мешковатые спортивные штаны заставили меня почувствовать себя едва ли не раздетой. Его взгляд неторопливо скользил всё выше, пока не остановился на моём лице. В этом изучающем взгляде не было ни капли разочарования. Скорее... удовлетворение. Я забыла про свои пылающие щеки и уродливую, не по размеру одежду. Забыла про нечесаные волосы, которые не стригли уже несколько лет, обкусанные ногти и даже серебристые шрамы, пересекавшие верхнюю часть бедер.
Я забыла обо всем этом.
Его глаза остановились на моих: теплые и порочные.
— Время платить по счетам, маленькая бродяжка.
Не успев как следует всё обдумать, я обнаружила, что уже стою. Подошла к ширме и скользнула за нее. Там я положила руку на медицинскую рубашку, которую надевала трижды в неделю. Обычно при мысли о том, что должно было произойти, меня охватывало отвращение.
Павел прекрасно знал, почему я здесь, как и Варгас. Я не была настоящей пациенткой, я была заложницей, и тем не менее он годами настаивал на проведении надо мной своих извращенных терапий три раза в неделю. Потому что он получал от этого удовольствие. Потому что знал, что я не смогу пожаловаться. Потому что Варгас хотел, чтобы я страдала.
Но сейчас, снимая с себя одежду и зная, что Массимо ждет снаружи, я почувствовала нечто странное и новое. Новая ассоциация, перекрывающая травму.
Что-то восхитительное затрепетало внизу живота, когда я вышла к нему.
Массимо стоял скрестив руки на груди, глядя на ширму и ожидая моего появления.
— Не могу сказать, что когда-либо интересовался медицинской модой, но ты... на тебе это выглядит хорошо.
Я понятия не имела, как реагировать на комплимент, поэтому просто шагнула вперед.
— Куда мне сесть? — спросила я и тут же поморщилась, когда его улыбка стала ещё шире.