Павшая святыня

— Пожалуйста, не убивай меня, — прошептала она, глядя на пистолет. — Не стреляй. Пожалуйста. Прошу тебя, умоляю.

Я опустился на пятки, раздумывая, как справиться с этим неожиданным поворотом событий.

— Ты оказалась там, где не должна была быть, Катарина.

— Я ничего не видела, честно. — То, как она избегала смотреть в левую часть комнаты, где связанный Варгас был готов к повешению, говорило об обратном.

— Ты отвратительно лжешь. Попробуй еще раз, — предложил я.

Она сглотнула.

— Ладно, я видела. Мне плевать. Я никому не расскажу.

— Никому не расскажешь? А когда тебя начнёт допрашивать полиция? А когда Бенедикт и Павел станут вытягивать из тебя ответы на сеансах терапии? Или когда тебя снова накачают той дрянью, которой они обычно пичкают пациентов? — Я покачал головой. — Слишком большой риск.

— Но я тоже его ненавижу. Ненавижу так сильно...

— Я его не ненавижу, — резко оборвал я. — Мне на него плевать. Для меня он просто источник дохода.

Я стал ждать ее реакции на это признание. Я — наемный убийца. По моему опыту, это обычно обрывало любой разговор.

Она облизнула губы, и я не смог отвести взгляд, бесстыдно интересуясь всем, что было связано с ней. И её губами, которых ещё никто не целовал. Девственный рот в двадцать пять лет в наше время? Неслыханно.

— Я убил многих людей и ни разу не остановился, чтобы спросить себя зачем… Так много, что давно стал мультимиллионером. Мои руки так же по локоть в крови, как тебе и говорили голоса твоих ангелов.

Она тяжело сглотнула, и я видел, как до нее доходит смысл сказанного. Она боялась меня. Ещё бы. Как такая добрая и чистая душа могла не бояться человека вроде меня?

— Я живу всего по двум правилам: сначала деньги, потом всё остальное, и никаких свидетелей. А ты, моя маленькая бродяжка, ставишь меня в очень непростое положение.

На другом конце комнаты раздался тихий стон. Варгас приходил в себя. Я на мгновение прижал ствол пистолета к виску Катарины.

— Сиди здесь, — приказал я и поднялся.

Варгас медленно поднял голову, озираясь в оцепенении. Веревку на шее он еще не заметил.

Я неторопливо подошел к нему.

— Добрый вечер, отец. Спасибо, что не заставил меня слишком долго ждать.

— Что происходит? Где... — Варгас опустил взгляд и увидел веревку. — Погодите! Что происходит?

— Мы играем в игру. — Я наставил на него пистолет. — А теперь встань на стул, медленно и аккуратно. Осторожнее, не хотелось бы, чтобы ты упал.

Варгас заморгал; до него долго доходил смысл моих слов. Я дернул пистолетом.

— Живее.

Он зашевелился, осторожно балансируя на шатком табурете. Тонких ножек было всего три. Он побледнел как полотно.

— Что это за игра?

— «Правда или действие». Что выбираешь?

— Правду, я выбираю правду! — закричал Варгас.

— Почему Катарина в этой комнате? Говори правду.

— Я велел привести ее сюда, чтобы наказать. Она опозорила меня перед директором, и она меня достала. Она явно не принимает таблетки и совсем отбилась от рук.

— Ты причинил ей боль? Где ты ее трогал? — спросил я тоном, подходящим для светской беседы, что было настоящим подвигом, учитывая, как во мне закипала кровь.

— Не трогал. Она только очнулась. Я запихнул ее в шкаф, чтобы ты ее не увидел, клянусь.

Я взглянул на Катарину в поисках подтверждения и замер.

Ее там не было.

Я обернулся, чтобы найти ее, и мир словно замедлился на секунду. Секунду, длившуюся целую вечность.

Она поднялась и обошла меня со спины, зайдя с противоположной стороны и застав врасплох. Я вскинул руку, чтобы защититься, но это не понадобилось.

Не я был ее целью.

С криком, сотканным из боли, крови и ненависти такой глубокой — я узнал в ней близнеца того чувства, что жило в моем собственном сердце, — она бросилась вперед.

На долю секунды я подумал, что она бросилась на Варгаса. Что сейчас сорвет мою конструкцию с веревкой, и придется начинать всё сначала.

Я ошибся.

Она бросилась на табурет, навалившись на него всем своим весом. Он отлетел по полу, и Варгас рухнул. Падение было недостаточно долгим, чтобы сломать шею, и так и было задумано. Редко кому из самоубийц удается правильно рассчитать расстояние. К тому же, это было бы слишком быстро. Только друзья заслуживают милосердной смерти, а Варгас мне другом не был.

Он закачался, лицо начало наливаться багровым цветом, из усеянных слюной губ вырвался булькающий звук. Он попытался просунуть пальцы под веревку. Но всё было бесполезно. Я был мастером своего дела, и делом моим была смерть. Как только заказ получен, пути назад нет.

Катарина завороженно смотрела на мужчину, которому, по сути, сама помогла сделать последний шаг. Я не мог оторвать от нее глаз. Она смотрела на него, а я — на нее. В темной, декадентски обставленной комнате она словно светилась. Светлые волосы, бледная кожа, белая одежда, испачканная пятнами.

Свет во тьме. Свет, который только что убил человека. Ангел-мститель.

Я думал, что раньше испытывал к ней влечение. Но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал сейчас.

Катарина наблюдала, как он теряет те жалкие крохи воздуха, что еще оставались в легких, как в панике начинает задыхаться, расходуя их еще быстрее. Она неосознанно прикусила губу.

Шагнула ближе, когда он дернулся, и его взгляд метнулся к ней.

— За Миру, — прошептала она и не отводила взгляд от умирающего, пока последние предсмертные судороги не отпустили его и он не испустил дух.

Затем Катарина обхватила себя руками за ребра, словно само пребывание на ногах причиняло ей невыносимую боль, но зрелище умирающего Варгаса стоило того. Она повернулась ко мне и вскинула подбородок, как королева. Нет. Как императрица, взирающая на своих преданных подданных.

— Теперь, — тяжело произнесла, откидывая волосы с окровавленного лба, — ты мой свидетель.

Блядь.

Кажется, я только что влюбился.