Павшая святыня

Повисла тишина. Думаю, остаток экспозиционной терапии на этой неделе отменялся.

Он опустился передо мной на корточки, всё еще держа нож в руке с длинными пальцами. Щеки обожгло стыдом, когда он оглядел меня, а затем поднес нож к моему лицу. Я не дрогнула, когда он просунул лезвие под кляп и перепилил его. Кляп упал, оставив кожу нетронутой.

Он сложил свой маленький нож и спрятал его куда-то в складки сутаны.

Затем его руки переместились к моим ногам. Он развязал ремни. Я выдохнула с облегчением от внезапного исчезновения боли. Павел затянул их до чертиков туго. Сильные, мозолистые пальцы коснулись моих лодыжек, и я резко дернула ноги вперед. Они отскочили от груди отца Лучиано, твердой как сталь. Он сжал их крепче, и на мгновение меня пронзил страх, пока я не проследила за его взглядом — он смотрел на уродливые красные следы на моей коже.

Он цокнул языком. Пробормотал что-то до боли похожее на «какой дилетант», но я не была уверена.

Кровь снова прилила к ступням, когда он растер их, восстанавливая кровообращение.

Затем мужчина переключился на мои руки, всё так же стоя передо мной на коленях, пока его черная ряса растекалась по полу. С такого расстояния в его темных глазах были видны огненные крапинки янтаря. Угли адского пламени. Он был красив, как красив падший ангел. Самые кончики черной татуировки лизали нижнюю часть челюсти, почти полностью скрытые накрахмаленным белым воротничком.

Мои руки уже перестали дрожать к тому моменту, как он их отвязал, поэтому, когда он собрался помассировать мои покрасневшие запястья, я отшатнулась от него. Я не могла выносить его удушающее присутствие так близко. Я всё время забывала дышать. Он пах... слишком хорошо. Деревьями на улице и снегом. Чем-то диким, необузданным, реальным миром. Местом, о котором я почти забыла. Мне хотелось прижаться к нему и сделать глубокий вдох. Отдать ему свою душу, чтобы он освободил меня отсюда. Но другая часть меня хотела спрятаться от него подальше и оставить душу себе; я не продавалась никакому дьяволу.

— Как тебя зовут, micetta?

Micetta. Котёнок. Бродяжка.

— Вы уже знаете, — пробормотала я.

— Я хочу, чтобы ты мне сказала. — Его губы изогнулись на этих словах.

Я не могла отвести взгляд. Этот рот был создан для греха. Он был плотским. Искушающим так, как мне было совершенно незнакомо. Как этот мужчина мог быть священником?

— Отец Лучиано? Есть какие-нибудь вопросы? — Голос Павла вырвал нас обоих из оцепенения, в которое мы впали.

— Хм, на данный момент нет. — Отец Лучиано поднялся и отошел в сторону.

Павел дернул головой в сторону ширмы.

— Переоденься в свою одежду и возвращайся в комнату, чтобы восстановиться после терапии.

Я встала, бедра горели огнем. Он что, прорвал кожу? Ощущения были именно такими.

На негнущихся ногах подошла к ширме и спряталась за ней.

Но вместо того чтобы переодеться, прильнула к маленькому отверстию в резном дереве и стала наблюдать за отцом Лучиано, пока он разговаривал с Павлом.

Значит, дьявол и правда был самым прекрасным ангелом из всех. Кто бы мог подумать?

Словно Лучиано мог меня видеть, он поднял взгляд на ширму, прямо на меня, и я присела, чувствуя, как колотится сердце.