Страница 102 из 121
Сергей Стоянов жил в замке — или, по крайней мере, так казалось. Я видела не так уж много, учитывая, что по прибытии меня сразу провели в мою комнату, Татьяну — в ее, и заперли. Я мерила шагами свою клетку, пока в груди росло разочарование.
Зачем я сняла армейские жетоны? Почему желание доказать Массимо, как сильно я ненавижу контроль, оказалось важнее всего именно тогда, когда опасность подстерегала за каждым углом?
Я опустилась на кровать. Потому что я была дурой. Теперь это стало очевидно. Годами я тихо жила в Святой Обители, послушная, как забитая собака, боясь, что они навредят моей матери, хотя она была мертва почти всё это время. Я так долго позволяла продолжаться той несправедливости, что случилась с Мирой, хотя должна была набраться смелости и рискнуть жизнью, чтобы вывести их на чистую воду. И я оттолкнула Массимо, да еще и по телефону.
Я снова встала и принялась расхаживать по комнате. Богатая обстановка была лишена того антикварного, художественного очарования, что присуще таунхаусу Массимо. В сотый раз выглянула в окно. Стекло перечеркивали косые решетки, а за ними виднелись голые ветви деревьев. Мы находились за городом. В каком-то тихом месте на возвышенности. Вдалеке мерцали огни Турина. Внизу лентой вилась дорога, но за несколько часов по ней не проехало ни одной машины.
Я снова зашагала по комнате. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Стены здесь были толстыми, и звуки едва проникали внутрь.
Дверь открылась, на пороге стоял охранник в черном костюме и рубашке.
— Директор ждет вас, — сухо произнес он.
Я кивнула, даже не думая спорить с необходимостью выбраться из этой комнаты. Следуя за ним, я пыталась разобраться в собственных мыслях, острых и тревожных, словно осколки стекла, впившиеся в голову. Сергей был моим отцом. И отцом Татьяны. Это многое объясняло, но всё равно казалось невероятным. Я никак не могла уложить это в голове. Мама говорила, что мой отец погиб в Болгарии, и именно поэтому мы переехали в Италию. Но знала ли она, что Сергей жив, здоров и всё это время живёт с нами в одном городе? Да. Конечно знала. Не могла не знать. Тогда почему она скрывала это от меня?
Мы спустились по широкой парадной лестнице и вошли в роскошную гостиную.
На диване полулежала женщина, одетая так, словно собиралась на званый ужин. Сергей стоял с прямой спиной перед камином. Он обернулся.
— А, Катарина, ты здесь. — Он улыбнулся мне.
Я замерла у дверей, как марионетка с обрезанными нитями, не зная, что делать дальше.
— Проходи, проходи. Хочешь чего-нибудь освежающего? — Он многозначительно взглянул на женщину на диване, но та, погруженная в телефон, проигнорировала его. На вид ей было примерно столько же, сколько мне, может, на год-два старше.
— Это Рада, моя невеста, — представил Сергей. — Рада, моя дочь Катарина.
Рада лениво помахала мне пальцами, даже не оторвав глаз от экрана.
— Садись, — сказал Сергей.
Я прошла в комнату и присела на край парчового дивана. Он выжидающе смотрел на меня.
— Где Татьяна? — спросила я. — Я не видела ее с тех пор, как мы приехали.
— С ней всё хорошо, о ней заботятся. Кажется, я совершил оплошность, решив, что Святая Обитель сможет дать хорошее образование девочке ее возраста. Она сильно отстает, но теперь это не проблема. С ней будут заниматься лучшие репетиторы города.
— Где ее мать? — услышала я собственный вопрос прежде, чем успела подумать, стоит ли его задавать.
Сергей на секунду замялся.
— Она итальянка и живет в Палермо. Здоровье не позволяло ей заботиться о ребенке, поэтому Татьяну передали мне на попечение.
— И ты отправил ее в «Святую Обитель»? Это твоё представление о заботе? — Я издала надломленный смешок.
Сергей нахмурился.
— А почему нет? «Святая Обитель» — идеальное место, чтобы уберечь юную девочку, а затем и женщину, от грязи общества. Она могла расти там, сохранив свою бессмертную душу нетронутой, а чистоту — незапятнанной. Вы мои дочери, и ваша безопасность была главной задачей всех сотрудников «Святой Обители».
— Ее чистота? Ей шесть лет.
Сергей пожал плечами.
— И тем не менее, есть мужчины, которые попытались бы осквернить ее тело ради своих больных желаний.
— Твои деловые партнеры, например? — выпалила я.
В комнате повисла тишина.
Сергей нахмурился.
— На что ты намекаешь, Катарина?
Я сглотнула комок страха и злости.
— Ни на что. Просто интересно, сколько лет Раде?
Сергей усмехнулся и покачал головой.
— Тебя это не касается. Я начинаю беспокоиться, что во время пребывания в «Святой Обители» ты растеряла всё чувство такта. Я доверил Варгасу твое духовное и эмоциональное воспитание, но... мне начинает казаться, что он не справился.
— В чем он точно справился, так это в изощренном зле. Его хватало, чтобы вырезать младенцев из утроб беременных девчонок и пускать их органы на продажу, — выплюнула я, поднимаясь на ноги. Внезапно находиться в одной комнате с этим человеком стало невыносимо.
— О чем ты говоришь? — потребовал ответа Сергей.
— Ты серьезно будешь пытаться убедить меня, что не знал, что творится в «Святой Обители»? Ты не знал, что они делали со своими пациентами?
Сергей покачал головой, на его лице отразилось беспокойство.
— О чем она? — спросила Рада с тревогой в голосе.
— Я не знаю, радость моя. Не знаю.
Он подошел ближе и протянул руку, чтобы коснуться меня, но я отшатнулась.
— Катарина, если ты чувствовала, что в учреждении творится что-то неладное, почему ты ничего не сказала?
Я открыла рот, чтобы возразить. Чтобы объяснить, почему не могла поднять тревогу и сорвать всю цепочку, но любые слова прозвучали бы как оправдания.
— Всё не так просто. Они все были заодно, и у меня не было никаких доказательств, что ты не заодно с ними, — ответила я, обхватив себя руками. — Я хочу увидеть Татьяну.
Сергей кивнул.
— Разумеется, сию минуту. — Он сделал знак одному из своих людей в углу, а затем потянулся и коснулся моей руки. — Пожалуйста, дочь, поверь, что я не желаю тебе зла. Я всегда лишь пытался защитить тебя от мира. Когда твоя мать умерла — упокой Господь ее душу, — я понял, что тебе нужно остаться в «Святой Обители» подольше, чтобы быть в безопасности.
Я просто уставилась на него.
Он вздохнул.
— Не веришь? Твоя мать с самого начала сама хотела, чтобы тебя туда положили. До нее дошли слухи о твоем распутном поведении, и она была обеспокоена.
— Как удобно сваливать всё на мертвых, — пробормотала я. Я слишком хорошо знала, в чем провинилась передо мной мама. И мне не нужно, чтобы этот человек пытался переписать нашу историю.
Сергей снова кивнул.
— Знаю, к сожалению, ее здесь нет, чтобы защитить себя, но она просто волновалась. Хотела, чтобы ты избавилась от голосов в голове.
Я покачала головой, не доверяя собственному голосу. Прошлое казалось запутанным лесом, темным, дремучим, в котором так легко заблудиться. Я не могла прорубиться сквозь эти искривленные ветви. Не знала, в какую сторону двигаться. И не знала, с чего начать.
— Я больше не слышу никаких голосов у себя в голове, — процедила я сквозь зубы.
Чёртов Иван накачивал меня препаратами. Голоса никогда не были настоящими. Но делиться этим унижением с Сергеем мне сейчас совершенно не хотелось.
— Значит, лечение помогло. Твоя мать была бы так счастлива это услышать. — Сергей потянулся, чтобы похлопать меня по руке.
Я отдернула ее.
— Кэт? — позвал тоненький голосок справа.