Страница 51 из 80
Когда я издаю тихий звук недоверия, Наз спрашивает: — Что?
— Просто… он был так добр ко мне. Он был утонченным, элегантным и просто милым.
— Даже самое блестящее яблоко может быть червивым внутри.
Я вспоминаю милое, ангельское лицо Димитрия и вздрагиваю.
Я знаю.
— Димитрий вообще как-то связывался с тобой?
— Нет. В последний раз мы контактировали с ним, когда он звонил в «Метрикс», чтобы отказаться от услуг.
— Когда он все еще притворялся, будто понятия не имеет о нас с тобой, а в это время его люди уже поджидали в засаде с заминированной машиной.
— Да.
— Когда я с ним разговаривала, он сказал, что тебя оставят в покое, если я вернусь к нему…
— Только не снова. Пожалуйста. Я еще морально не готов это обсуждать.
— Я просто размышляю вслух. Я не собираюсь сбегать к нему.
Назир вздыхает с облегчением, и я целую его в грудь.
— В общем, я хотела сказать, что мы заключили сделку, а потом появился Киллиан. Мы все согласны, что Киллиан чего-то хочет от Димитрия, но вы хоть представляете, кто он такой? Откуда он взялся? Я никогда его раньше не видела, значит, он не из ближайшего окружения Димитрия.
— Мы думаем, что он шпион.
— Шпион? Как Джеймс Бонд?
Голос Наза становится сухим.
— Боже, я ненавижу этого ублюдка.
Я знаю, что он говорит не о Джеймсе Бонде, и что мой тон, должно быть, был слишком восторженный.
— Я не хотела, чтобы это звучало так, будто это круто. Я просто удивлена. Он больше похож на уличного головореза, чем на кого-либо еще. Я не могу представить, чтобы он кому-то подчинялся.
Наз шумно выдыхает.
— Если он тот, кем мы его считаем, он и не подчиняется.
Спустя некоторое время я произношу: — Я даже почти боюсь спросить.
Перевернувшись на бок, чтобы оказаться лицом ко мне, он целует меня, а затем осторожно дергает за прядь моих волос.
— Итак. Расскажи мне про волосы.
— Ты не хочешь рассказывать мне о Киллиане?
— Думаю, если я услышу его имя, произнесенное тобой, еще хоть раз, моя голова взорвется.
— Я поняла. Волосы. Ну, Ки… эм, Тот Кого Нельзя Называть схватил меня за них… — Я замолкаю, когда глаза Наза чернеют. — Знаешь что? Я просто почувствовала, что мне нужна новая стрижка.
Назир начинает смеяться, только звучит это совсем не так, будто он находит происходящее особенно забавным.
— Мы такие сумасшедшие.
— Как и все остальные, подумаешь.
Его взгляд уже не похож на взгляд серийного убийцы.
— Тебя это не напрягает?
— Шутишь? По-моему, мы очаровательные. С нашими психическими расстройствами, душевными шрамами, эмоциональными травмами, серьезными нарушениями и всем прочим.
Наз притворяется оскорбленным.
— Прошу прощения, но у меня нет никаких психических расстройств.
— Серьезно? Потому что я могла бы назвать штук пять твоих диагнозов прямо навскидку.
— Ага, конечно, — усмехается он. — Ты бы и одного не назвала.
Я начинаю с клинической точностью загибать пальцы.
— Нарциссическое расстройство личности. Что-то противоположное дисморфофобии. Синдром постоянного сексуального возбуждения…
— Как будто ты жалуешься.
— …и, что хуже всего, расстройство, связанное с привязанностью к шортам-карго, которое, к сожалению, довольно распространено среди мужчин твоего возраста, служивших в армии, где их так и не научили носить что-то, кроме камуфляжа с кучей ненужных карманов.
Назир смотрит на меня так, будто вокруг моей головы летают маленькие херувимы, играющие на арфах и резвящиеся с единорогами на солнечных лучах. Голосом, полным любви, он бормочет: — Это было всего четыре, милая.
— Дай мне минуту. Я только начала, — нахмурившись, я обвожу взглядом комнату. — Где я оставила ту энциклопедию по психиатрии?
Он притягивает меня ближе и целует, наваливаясь сверху и придавливая своим тяжелым, восхитительным телом.
— Думаю, прямо сейчас мы можем найти себе занятие поинтереснее.
Я не удивлена, почувствовав его стояк, но это заставляет меня рассмеяться.
— Держу пари, что можем.
И без дальнейших промедлений мы именно так и поступаем.