Отель "Перекресток"

Палец работодателя ткнул меня в грудь, запах сигары пощекотал ноздри, а тон не оставлял места для сомнений. Кстати, вроде он общается с нами шутейно, не сказать, задушевно, а глаза-то холодные-холодные. И безжалостные, как у змеи, готовой к атаке.

Интересно, почему он выбрал именно меня? Наверняка ведь не только я уже допер, что тут к чему. Уверен, что мадемуазель авантюристка к тем же выводам пришла, и розовощекий логист, и вон тот плечистый парень, судя по мрачности, павшей на чело, тоже. Да и остальные в большинстве своем, скорее всего, догадываются. Не так-то просто принять подобный факт, куда удобнее врать себе до упора, что, мол, ошибка, бред, примерещилось.

И все же — отчего именно я ответить должен, а не они? Просто так карта легла? Или все сложнее? Особенно с учетом сложившейся ситуации?

Хотя мне сейчас интереснее другое, а именно — как все произошло? Какова причина? Хворей у меня особых не было, в кирпичи, случайно падающие с крыш, я тоже не верю.

И вот как тогда? От чего? Или с чьей помощью?

— Мы мертвы! — громко произнес я. — Все. Ну, кроме вот этих господ и досточтимого управляющего, да и то — наверное. Но за нас поручусь.

— Что за бред!

— Ты чего несешь?

— Сплюнь три раза. Такое говорить вслух!

— Во-во. Слово материально.

— Да нет, все правильно, — неожиданно громко, перекрыв голоса возмущающихся новых коллег, заявил совладелец отеля. — И зря вы набросились на Артема. Вы на самом деле мертвы, все до единого. Именно потому в звонках родным и близким нет ни малейшего смысла. Вы их разве что перепугать сможете.

И — тишина. Основная масса переваривает услышанное. Интересно, что у них в головах творится? Одни наверняка начали прикидывать, чего в жизни было больше — грехов или хороших дел. Просто ну как сейчас Аристарх Лаврентьевич весы откуда-то припрет да и начнет добрые дела со злыми мерить. Другие все еще пытаются убедить себя, что если они мыслят, то существуют, и значит, не все потеряно. Ну а третьи строят версии о том, что будет сказано дальше, и прикидывают, какую пользу из услышанного можно извлечь.

Первые и вторые меня не сильно интересуют, они не то чтобы уже сдались, но для осознания нового статуса им понадобится время, кому-то чуть больше, кому-то чуть меньше. В любом случае мне они не соперники и не конкуренты пока. А вот третьи… Их немного, но они есть. И именно с ними мне придется дружить и соперничать в ближайшее время. Не знаю в чем, как, для чего, но придется. Это факт, а он, как говорил классик, самая упрямая в мире вещь. Причем, по сути, это две стороны одной медали, ибо с такими друзьями чаще всего врагов и не нужно.

Почему я во все это точно впишусь? Да потому, что я не желаю оказаться в числе десяти неудачников, которые выйдут вон в ту дверь. Прошу прощения за двусмысленный каламбур, но тамошняя темнота теперь предстала передо мной совсем в другом свете. Сдается мне, за этой дверью начинается безвременье и беспамятство, так что я лучше здесь поработаю, в отеле. Коридорным, портье, консьержем — кем угодно. Да хоть на кухне! Последний вариант, кстати, вообще в каком-то смысле идеален. Подальше от начальства, поближе к котловому питанию и всем местным новостям, ибо они всегда стекаются именно туда, где хватает еды. Что может быть лучше?

— Тём, ты ведь не шутил? — после того как новый работодатель похлопал меня по плечу и отошел в сторону, шепнула мне на ухо Инна, решившая воспользоваться внезапно возникшей паузой. — Думаешь, мы реально того?

— Слушай, давай в будущем обойдемся без всякой зряшной мишуры, вроде вопросов, не имеющих смысла, иначе не сработаемся. Ты же все поняла, причем как бы не раньше меня. Может, еще в номере или у зеркала. Так к чему теперь этот театр? — Я иронично глянул на свою новую напарницу и передразнил ее: — «Ты не шутил?»

— Не похоже, — насупилась девушка. — Не так я говорю. Ну да, поняла. Но мог бы и подыграть, тебе нетрудно, мне легче.

— Если мы друг другу подыгрывать всякий раз станем, то будущего тут у нас нет.

— Почему? Это не праздный вопрос, хочу твое мнение услышать.

— Потому, что нас обойдут те, кто раньше понял простую истину — работа на результат эффективна в случае полного взаимопонимания партнеров и отказа от всякой ерунды вроде притворяшек для душевного комфорта и прочих бессмысленных приятностей. Честность друг с другом — да, очень нужна. Открытость и умение слушать и слышать друг друга крайне приветствуются. Трахаться тоже можно, если речь идет о чистой физиологии, оно делу не мешает. А поглаживание по шерстке, сюсюканье и разные поддавки — сразу нет.

— Может, и тут ты прав. — Инна обвела взглядом наших будущих конкурентов. — Единственное — насчет трахаться пока подумаю, как-то я еще не готова к такому. Как думаешь, а что делать придется? Только не передразнивай, я на самом деле не понимаю.

— Как и все остальные, — показал я ей глазами на переговаривающихся коллег. — Одно скажу точно — это не «королевская битва».

— Потому что мы уже мертвы?

— Нет, — мотнул я головой, не без удовольствия отметив, что в шее ничего не похрустывает и не поскрипывает. Давно забытые, но очень приятные ощущения. — Просто какой тогда смысл был ту парочку за дверь отправлять? Мы все одно друг друга перебьем, двумя больше, двумя меньше. Нет, тут состязание вдолгую вырисовывается. А вот какое — сам никак в толк не возьму. Кто лучше номер уберет? Или переноска чемоданов на скорость?

— Бред же, — усмехнулась Инна.

— И я про то.

— Надеюсь, вы наговорились? — уже привычно саркастично осведомился у нас управляющий. — Переварили новость?

— Относительно, — потерла лоб одна из девушек.

— С трудом, — поддержал ее рыхловатый юноша, стоящий рядом. — Плохо в голове укладывается то, что ты мертв.

— Условно мертв! — выделил голосом первое слово Аристарх Леонтьевич.

— Вообще-то безусловно, — хохотнул с дивана Сергей Анатольевич, — но некий потенциал присутствует. Все-все, молчу. Продолжайте.

— Итак, с настоящего момента вы все сотрудники отеля «Перекресток», — сначала глубоко вдохнув воздух, а после шумно его выдохнув, снова перехватил инициативу упорный старик. — Конкретнее — младший персонал, ниже вас по статусу тут только Гедрик и Фифочка.

— Кто? — не выдержал один из нас, и на него тут же шикнули сразу несколько человек, испугавшиеся, что дед опять начнет буянить.

— Эти двое талисманы нашего отеля. — Против ожиданий, управляющий не разорался, напротив, в его голосе даже появилась некая теплота. — Пара попугаев, каждому из них лет по четыреста, если не больше. Они сейчас спят, но позже вы с ними обязательно познакомитесь.

И правда, в дальнем углу стойки стояла высоченная клетка, накрытая пестрым шелковым платком, в которой парочка со звучными именами, надо думать, и квартировала.

— Хотя в плане ума они кое-кому из вас все же фору дадут, — не удержался от колкости мой новый начальник. — Уверен в этом. Да и в плане воспитания, пожалуй, тоже. Но ничего не поделаешь, придется мне работать с тем материалом, который достался.

Последние его слова кое-кому из присутствующих не пришлись по душе, пробежал по нашим рядам небольшой шепоток. Молодые завелись, у них самолюбие еще играет, вот и не понравились слова дедули. Мол, как это меня, такого уникального, с попугаем сравнивают?

А мне вот пофигу. Тем более что Гедрику и Фифочке, в отличие от меня, переживать не о чем. У них еда, сон и жизнь по распорядку.

— Думаю, эти славные ребята не так плохи, как вы о них думаете, — в очередной раз заступился за нас весельчак-совладелец. — К чему подобные выпады? Да-да, я помню, что персонал всегда должен находиться в тонусе, но все же стоит ли вот так, сразу…