Отель "Перекресток"

— Прошу прощения, — обернувшись к нему, чуть поклонился Аристарх Лаврентьевич, а после сообщил нам: — Речь не о вас. Дождаться извинений или, того хлеще, похвалы, персоналу от меня если и не невозможно, то очень трудно. Говорю открыто и ни капли того не стесняясь. И дело не в том, что я тиран или самодур, просто обладаю очень большим опытом в гостиничном деле и знаю, сколько ошибок и неприятностей вы еще мне принесете. Да-да, именно так. Потому что за все ваши промахи и провинности перед постояльцами придется отвечать не вам, а мне. А их будет очень, очень много.

— Постояльцев? — усмехнулась шустрая брюнетка, скрестившая руки на груди.

— Промахов и провинностей, — лицо старика озарила радостная улыбка, — и за каждую из них придется отвечать. Наш отель, как вы, должно быть, уже догадались, совсем непрост, потому на простые наказания, такие как денежный штраф, понижение в должности или лишение каких-то преференций вам рассчитывать не стоит, за каждую оплошность вы расплатитесь валютой особого толка. Но об этом — позже. Сейчас рассмотрим структурные вопросы.

— Какой вредный дедушка, — шепнула мне Инна. — Фу!

Какой есть, другого не будет. Но, чую, горячего с этим хрычом мы впрямь хлебнем сполна.

— Повторю: вас тридцать, — повысив голос, рявкнул управляющий. — Нам столько коридорных ни к чему. В отеле пять этажей, на каждое крыло отведено две штатные единицы. Итого — всего двадцать сотрудников. И сразу, предвосхищая вопрос о выходных, болезнях и прочих отговорках, объясняющих ваше отсутствие на работе, — их попросту нет. Болеть по ряду объективных причин, указанных ранее, у вас не получится, в выходные ходить все равно некуда. Более того, любому из вас запрещено покидать отель без особого на то разрешения, а оно дается исключительно по служебной надобности.

— Кажись, я поняла, о какой лотерее шла речь, — сообщила мне Инна тихонько. — Будут отделять чистых от нечистых.

— Это ясно, — кивнул я. — Вопрос в другом — куда отправятся десять нечистых?

— Потому сегодня вы в первый и последний раз поучаствуете в общей жеребьевке, которая покажет, насколько крепка ваша удача и легка рука, — тем временем продолжил свои речи Аристарх Лаврентьевич. — Почему в последний? Потому что в будущем подобные массовые мероприятия нам не понадобятся, так как вы сами каждую неделю будете решать, кто из вас работает с гостями, а кто занимается другой, куда менее приятной работой.

— Что-то вроде голосования, как в реалити-шоу? — оживился логист Вадим. — Да?

— Нет, — моментально ответил ему старик, — работа. Все и всегда определяет работа и отношение к ней. Кто работал на совесть, душу в дело вкладывал, ошибок не допускал — остается на своем этаже. Ну а лентяи и раззявы… Они тоже получают то, что заслужили, а их место занимают новые сотрудники, доказавшие за неделю, что они подобного повышения достойны.

— Может, имеет смысл подать им информацию более наглядно? — лениво предложил Анатолий Анатольевич. — Так проще.

— Разумеется. — Управляющий подошел к той двери, на которую многие поглядывали с затаенным страхом, и сдернул кусок ткани с висящей рядом с ней большущей черной доски, на которой кто-то заранее расчертил некую таблицу. — Вы все здесь. Да подойдите, посмотрите. Разрешаю.

И правда, разделов оказалось пятнадцать, каждый начинался со сдвоенных через слеш имен, а далее шли пустые графы. Очень много пустых граф. Не меньше полусотни.

Мы обнаружили себя в самой середине списка, на восьмой позиции. Перед нами шли некие Георгий и Натэлла, за нами значились Анатолий и Ариадна.

— Отныне это ваше всё, — постучал пальцем по доске управляющий. — Именно здесь будет вестись подсчет личных побед и поражений. Каждая удача — одна палочка, вот такая.

Он взял мелок, лежащий на специально для него приделанной держалке, и чикнул им по доске, причем, что приятно, аккурат напротив наших имен.

— Вот, у… э-э-э-э… Артема и Инны уже есть преимущество перед всеми вами, — торжественно заявил дедуля. — Они вырвались на корпус вперед. Но стоит только допустить ошибку…

И в этот момент росчерк, так красиво смотрящийся на доске, белыми крупицами опал вниз.

— Каждую седьмицу после закрытия ресторана будут подводиться итоги. Отсчет начинается от сегодняшнего дня, — веско произнес управляющий. — Пять пар, показавшие худшие результаты, освобождают свои номера, и их занимают претенденты.

— Бесконечная история, — фыркнула Алиса. — Так и будем туда-сюда бегать.

— Ну, такое… — согласился с ней рыхлый юноша.

— Не будете, — возразил Анатолий Анатольевич, который, оказывается, неслышно подошел к нам на пару со своим спутником. — В этом мире все конечно, в том числе и ваше соперничество. Пара, которая пять раз подряд не смогла продемонстрировать хоть какие-то результаты и всякий раз отправлялась с этажа на черновые работы, покидает отель. Если точнее — выходит вот в эту дверь. Так что рано или поздно вас останется столько, сколько нужно. Но сразу скажу — это не индульгенция, просто после того немного изменятся условия вашего трудового договора.

— То есть легче не станет? — уточнила Инна.

— Нет, — подтвердил совладелец отеля. — Но зато появится стимул. Очень и очень хороший, такой, за который точно стоит побороться.

— Хотелось бы конкретики! — ощутимо напряглась брюнетка.

— Да шиш тебе, — хмыкнул Сергей Анатольевич, демонстрируя ей означенную фигуру из пальцев. — Но для заманухи, так и быть, скажу: у вас появится выбор. Тот, которого нет сейчас.

— А что делать-то надо? — пискнула невысокая девица. — За что заветные черточки ставить станут?

— Хороший и правильный вопрос! — одобрил услышанное управляющий. — Другое дело!