Отель "Перекресток"

Еще нам было строго-настрого запрещено проводить постояльцев во внутренние служебные помещения и позволять им эксплуатировать казенные технические устройства, предоставлять ключи от других номеров и снабжать какими-либо одурманивающими веществами, а также принимать от них подарки, превышающие условную стоимость наших должностных обязанностей. Также особой статьей с очень тяжкими последствиями были выделены запреты на использование любых способов коммуникации с внешним миром, кроме согласованных с администрацией, и участие в азартных играх с денежными ставками.

Вот тоже вопрос: а по какой материальной шкале оцениваются наши обязанности? Что сравнивается с чем? По какой формуле подобное вычисляется? Заработная плата, разделенная на количество рабочих дней и умноженная на… Не знаю даже. На что-то еще?

А самое главное, что, скорее всего, большая часть пунктов в договоре не случайно. То есть кто-то где-то когда-то уже водил постояльцев туда, куда не следует, или крепко проигрался в карты, после чего, видимо, произошла какая-то неприятная история, которая не очень красиво завершилась.

Нет, непременно завтра с Еленой поговорю о том отеле, где она провела три дня до нас. Всеми правдами и неправдами ее на эту беседу выведу. Не думаю, что она знает много, но мне пригодятся любые крохи информации.

Уделено место было и внутренним отношениям между персоналом. Нам запрещалось друг друга убивать, калечить, подвергать физическим и психологическим истязаниям, устраивать несогласованные с администрацией мероприятия сомнительного характера, а также создавать ситуации, которые могут быть расценены как провокационные. И, что скверно, опять расшифровок нет. По сути, та же Натэлла сегодня нечто подобное создала, поставив Сеньку в неловкое положение. Но где та грань, которая отделяет недобрую шутку от откровенной провокации? Я вот ее точно не рискну обозначить.

Впрочем, несколько приятных пунктов в договоре все же содержалось. Например, если сотрудник не согласен с примененными к нему взысканиями, то он имеет право опротестовать их при помощи заявления на имя одного из владельцев отеля. Разбирательство длится три дня, если те сочтут претензию обоснованной, то сотрудник получит извинения и компенсацию.

Понятно, что подобное проворачивать вряд ли кто станет, ибо Аристарх Лаврентьевич после принесенных им извинений такого смельчака после в хозблоке сгноит, но сам факт приятен.

Или вот пункт 5.5, в котором содержалась информация о том, что администрация будет предоставлять сотрудникам возможность улучшить свои бытовые условия за счет получаемой ими заработной платы. Если я все верно понял, то мы сможем за свои деньги что-то для личного пользования прикупать. Может, киоск какой с разным полезным хламом откроют или, там, по каталогу предложат себе что-то заказать.

Позитив? Да еще какой! Бритвы тут и правда так себе. Да и пару пачек сигарет неплохо бы заказать. Сам я давно не курю, но кто-то из будущих гостей, возможно, окажется любителем табачком побаловаться, тут-то они и пригодятся. Вовремя предложенной сигаретой проще всего расположить курильщика к себе, особенно если у тебя они есть, а у него их нет.

— О! — За изучением договора я даже не заметил, что Инна из ванной вышла. — Изба-читальня. Что пишут?

— Разное и полезное. — Я глянул на девушку, которая одним полотенцем обернула себя, а вторым голову. — Ты ж сказала, что свое не нашла, потому мое взяла?

— Да с чего бы? — возмутилась Инна, шлепая босыми ногами по полу. — Я спросила, где полотенце, имея в виду еще одно. Нам, девочкам, Тёма, по-хорошему и трех полотенец мало. Это вам просто, вы, не особо заморачиваясь, одним и лицо, и жопу вытираете. Мы так не можем. Потому мое — вот, а твое — на голове. Высохнет — отдам.

— А мне чем вытираться? — резонно поинтересовался я.

— Так там все есть. — Инна взяла кусок хлеба, который умыкнула из столовой, и куснула его. — Слева висит на крючочке маленькое, но зато чистенькое и сухое полотенчико. Я его трогать не стала, о тебе подумала. Цени.

Она плюхнулась на кровать, сунула под голову подушку и закинула ногу на ногу.

— Да и все равно ты мыться не пойдешь, поленишься, — прожевав кусок, добавила она. — Или я неправа?

— Права, — подумав, согласился я. — Завтра с утра душ приму, сейчас неохота.

— Тогда и возмущаться нечего. Давай рассказывай, что там в договоре? Все плохо?

До конца мое повествование, местами подкрепленное цитатами, Инна не дослушала. Уснула. Я подошел к ней, вынул из руки недоеденный кусок хлеба, распутал нижнее полотенце, в котором особого смысла уже не имелось, и укрыл ее одеялом. То, что на голове, трогать от греха не стал. Мало ли с какими целями она его накрутила? У женщин в этом плане все сильно непросто, потому лучше не соваться. Целее буду.

После, немного подумал, поставил будильник на без десяти минут семь. Завтрак для персонала начинается с восьми, часа на обсуждение нам за глаза хватить должно. Даже с запасом.

Не знаю, кто выбирал именно такой будильник для сотрудников, но этот человек знал, что делал. Настолько противного звука я, пожалуй, никогда не слыхал. После привычно-домашних мелодичных смартфонных переливов этот металлический лязг а-ля «псы-рыцари уходят на дно Чудского озера» просто взрывал еще не отошедший от сна мозг.

— Выключи! — простонала Инна, перемещая подушку из-под головы на лицо. — Мне снился такой хороший сон, в нем я пила кьянти, ела лангуста, любовалась солнцем, садящимся прямиком в Лигурийское море, и была счастлива. Тут бац — и этот трезвон. Выключи его, Тёмушка! Ну или посильнее надави на подушку, так, чтобы я задохнулась!

— Алкоголь — зло, — заметил я, хлопая ладонью по флажку будильника, после чего тот в последний раз сурово брякнул и затих. — Впрочем, я тебя за такие сны не осуждаю, хоть сам и не пью. Мне вот нынче тоже хорошее снилось.

— Чего? — заинтересовалась Инна, после приподняла одеяло и глянула на себя. — Голенькая. Ты, что ли, полотенце с меня снял?

— Нет, Лаврентьевич приходил, тебя одеялом накрыл и по голове погладил.

— Ха-ха-ха-ха, смешно-смешно. Так чего тебе снилось-то?

— Что моя соседка по этажу, редкая, между нами, зараза, к нам сюда заселилась, а мы ей помочь не смогли, и она отправилась прямиком в ад. Соседка по тому свету, естественно, не по этому. Она сквозь пол проваливается прямо в геенну огненную, а я ей эдак ручкой машу. И такая на душе благость!

— Так нам тогда минус на доске поставят?

— Да хрен с ним. Оно того стоит, — раздернул шторы. — Да, вот еще что. Кьянти нет, лангуста тоже, а солнышко — пожалуйста. Смотри сколько хочешь. Радуйся!

И стоит солнышко, к слову, в зените, что прямо противоречит как законам мироздания, так и времени на циферблате того же будильника. Еще одна мелочь в копилку, на которой наклеена бумажка «Невероятно, но факт». Хотя, думается мне, в какой-то момент я перестану на все эти несуразности обращать внимание, приняв их оптом как данность. Просто рефлексы и привычки вещь такая, от них сразу не избавишься.

— Завтрак скоро? — Инна встала с кровати и потянулась, не обращая ни малейшего внимания на свою наготу. — А? Есть охота.

— Через час. Ладно, сначала я в душ, потом ты красоту наведешь, а после все же надо пройтись по биографии Елены, чтобы после за компьютером время впустую не расходовать. Сразу набросаем, что и где смотреть станем.

— Согласна, — кивнула девушка, после скорчила забавную рожицу, сгребла со стула одежду и жалобно пискнула: — Только можно я первая в санузел сбегаю? На минуточку! Просто мне очень надо.