Страница 9 из 64
Обычно, если кто-то ему угрожал, он приходил в ярость и решал вопрос с этим человеком окончательно.
Достаточно вспомнить, как он поступил с сицилийцами, которые вообразили, что могут ему с его предприятия мзду себе требовать. Нечто похожее было однажды у него и в Ливане. И тогда тот, кто его семье угрожал, и месяца не прожил.
Но впервые его так глубоко сумела уязвить своим предательством женщина. И Тарек, честно говоря, был в сомнениях. Что делать? Привычным способом с ней разбираться или в отношении женщины это все же чересчур?
Ну что же, надо этот вопрос хорошо обдумать, с умными людьми посоветоваться. Хотя, конечно, тут еще вопрос, с кем такого рода щекотливые вопросы можно вообще поднимать. С Фирдаусом? С этим у Тарека были большие сомнения.
Фирдаус все же был, с его точки зрения, гораздо мягче его.
С Дианой? Она умна и все схватывает на лету. Вон как активно семейным бизнесом стала интересоваться, и взялась за его продвижение с такой энергией, что любо-дорого посмотреть. Но с ней по таким вопросам он вообще советоваться опасался. До сих пор не мог забыть, как она, схватив автомат Калашникова, пошла, как она думала, своего мужа защищать против сицилийских мафиози. Поднимешь с ней вопрос, как далеко с Марией можно зайти за ее предательство, так как бы потом Диане не пришлось адвоката нанимать за убийство итальянки. Нечего даже в разговорах с ней поднимать такого рода темы о мести.
Само собой, не готов он был и с Андриано этот вопрос обсуждать. Все же это всего лишь наемный работник, да еще и итальянец. Вряд ли он такие вещи, которые в Ливане кажутся само собой очевидными, и которые он впитал с молоком матери, так же оценивает, как он сам. Так еще и работника потеряешь, который в испуге немедленно уволится, сообразив, что и в отношении него, если он предать решит, Тарек точно так же поступит без всяких колебаний.
Оставался, собственно говоря, старший сын, который вообще в Париже сидит безвылазно с женой и ребенком… Что, кстати говоря, начало Тарека достаточно сильно напрягать. Он уже Амалю всячески намекал, что хотел бы видеть от него больше усилий в деле семейного бизнеса. А Амаль в ответ на это только одну не очень серьезную идею из тех, что Павел Ивлев предложил, взялся реализовать с медицинскими тростями.
Да, дело у него пошло неплохо, товар востребован. Но все же, конечно, не тот размах с этим специфическим товаром, чтобы его старший сын, которому он, естественно, планировал в будущем контроль над всем бизнесом семьи передать, вносил действительно ощутимую лепту в деятельность компании и как следует обучался бизнесу.
Так что по поводу старшего сына у него возникали все более и более серьезные опасения. Можно ли вообще ему потом будет как главному этот бизнес передавать, если он и тростями этими занялся только после неоднократных намеков с его стороны, что чем-то серьезным все же наследнику бизнеса нужно начинать заниматься?
Чем он вообще занят? — недовольно думал Тарек. Прямо хоть Ринальди проси, чтобы телохранители, что при старшем сыне находятся, сообщили ему, чем же конкретно Амаль там в своем Париже занимается…
А с другой стороны, — подумал Тарек, — почему бы, собственно говоря, и нет? А то вдруг завтра его, не дай бог, удар хватит. Готов ли старший сын быть ответственным хозяином и взять контроль за бизнесом на себя?
Потому как если нет, то у него не будет другого выхода, как думать о других преемниках. Да, Фирдаус тоже не сказать, чтобы был жестким бизнесменом, способным держать удары, если вдруг какой-то кризис начнется. Но с другой стороны, у него жена есть, у которой хватка прирожденного бизнесмена и стальная сила воли, несмотря на то, что она из Советского Союза приехала. А у Дианы есть брат Павел, который будет давать родной сестре такие советы, что каким бы там Фирдаус ни был не очень хорошим бизнесменом, он, прислушиваясь к ним, любой серьезный кризис в экономике переживет.
А вот будет ли его старший сын, если его главным сделать, также прислушиваться к Павлу Ивлеву? Это очень и очень большой и важный вопрос. Тарек уже заметил, что Амаль как-то раздраженно реагирует на его рассказы о талантах и прогнозах Ивлева. То ли завидует его талантам, то ли по какой-то другой причине просто недолюбливает?
А ведь Тарек знал множество печальных случаев среди своих друзей, которые, войдя в серьезный возраст, бизнес детям передали, а те не имели должной хватки. Страшно было видеть, наблюдая за тем, что они творили, сколько у них амбиций при этом было и с каким азартом они делали глупость за глупостью, разоряя вконец переданный им семейный бизнес. У них и мысли не возникало, что может быть, имеет смысл с умными людьми посоветоваться, прежде чем что-то делать, а не воображать, что они сами выдающиеся бизнесмены?
Один, как он прекрасно помнил, после того как бизнес в свои руки взял, кстати говоря, вполне успешный процветающий бизнес на миллионы долларов, за шесть месяцев умудрился его разорить. Причем спортивные тачки себе не покупал. На любовниц много не тратил. Просто принимал одно за другим с непонятным фанатизмом совершенно неправильные бизнес-решения.
Да, над этим делом нужно серьезно подумать. — нахмурился Тарек. — В завещании-то у него старший сын указан, как преемник основной доли акций…
Ну что же, надо запросить информацию по поводу того, чем именно старшенький там в Париже занимается. Уже несколько месяцев никаких запросов от него по поводу новых бизнес-идей от Ивлева не поступало.
Дело с наследством, конечно, очень непростое, когда ты вырастил большой бизнес и хочешь, чтобы не угробили, когда сам вынужденно от дел отойдешь.
Фирдаус, недавно приехав из Японии, рассказал интересную вещь, которая буквально потрясла Тарека.
— Отец, в этой самой Японии где-то уже с тринадцатого века традиция появилась, — поведал он. — Что очень многие бизнесмены, если не видят среди своего потомства достойного наследника, просто усыновляют того сотрудника фирмы, который, с их точки зрения, созданный ими бизнес не угробит. Мол, так поступают даже главы очень крупных и серьезных японских корпораций.
Тарек, когда это услышал, всё сыну поверить не мог, пока тот его не заверил, что так оно и есть. Никакой ошибки в сказанном им нет.
С ливанской точки зрения, конечно, чужака усыновлять и бизнес ему отдавать, было очень неожиданно. Но, с другой стороны, отойдя от шока и подумав над этим еще немного, Тарек был вынужден признать, что что-то в этом, наверное, есть. Приятно, уходя в могилу, знать, что вместо тебя руководство семейным бизнесом подхватит действительно толковый человек, а не какая-то бестолочь, которая всё угробит. Потому что хороший бизнесмен же еще и ответственность за своих сотрудников чувствует. Может быть, именно поэтому японцы вот такую интересную схему и придумали в свое время.
Но сам Тарек, конечно, так далеко, по крайней мере в данный момент, зайти был не готов.
Ладно, если будет принято решение поиграть с Марией и стоящими за ней французскими спецслужбами, то это одно дело. Но все же однажды эта игра с Марией закончится. И само собой, дальнейшее сотрудничество с ней в тот же момент будет прекращено, — размышлял дальше Тарек. — Но нужно ли ограничиться только этим?