Страница 34 из 64
Глава 12
Москва, МИД
На встречу с Громыко Межуев пришел к 15.00, как с помощником министра и договаривались. Его быстро, не заставляя ждать, привели в кабинет министра, и тот предложил присесть на кресла, которые стояли в одном из углов его большого кабинета. Хозяин кабинета тут же распорядился о чае для гостя.
— Уже можно вас поздравить, Владимир Лазоревич? — спросил Межуева Громыко. — Я имею в виду, конечно, по поводу вашего нового высокого назначения.
— Пока еще нет, Андрей Андреевич, но рассчитываю, что если все сложится так, как задумано, через несколько дней такая возможность у вас появится, — улыбнувшись, ответил Межуев.
— Но я, конечно, как и сообщил вам мой помощник, с вами по-другому вопросу хотел встретиться. — тут же перешел к делу Громыко.
Все верно. Не настолько они знакомы были, чтобы начинать интересоваться состоянием здоровья членов семьи или домашних питомцев. Да и нечего время терять, оба люди занятые.
— Не могли бы вы ответить мне на один достаточно непростой вопрос? — спросил министр иностранных дел. — Надеюсь, он не покажется вам бестактным. Какие отношения у Павла Тарасовича Ивлева с Федором Давыдовичем Кулаковым?
Понимаю, что вопрос очень непростой, но гарантирую вам, что ответ останется полностью между нами. Я никому ничего по этому поводу не скажу.
Межуев задумался. Так-то Кулаков и на нынешней его должности ему ничего не может сделать, несмотря на давнюю вражду. Предпринимал попытки, но когда Межуев пригрозил, что определенный компромат всплыть может, испугался и притих.
А уж если он заместителем у Пельше станет, то и вообще станет для Кулакова фигурой недосягаемой. Любые движения со стороны Кулакова в адрес заместителя главы КПК будут всеми интерпретироваться совершенно однозначно — что у Кулакова рыльце в пушку. Ему это самому точно не надо будет. Но, с другой стороны, почему бы не попытаться в лице Громыко союзника найти? Межуев знал, конечно, о том, какие активные усилия Андропов с Громыко предпринимали против Кулакова, его давнего недруга. Вопрос министра поэтому для него был полностью понятен. Громыко интересуется Павлом Ивлевым по каким-то своим причинам, но в то же самое время опасается, что тот связан с его врагом Кулаковым.
Ну что же, — решил Межуев. — Рассчитывать на то, что Громыко о том, что он ему скажет, не будет нигде трепаться, скорее всего, можно. Репутация у Громыко именно такая. Да и тем более, что бы он за дипломат был бы, если бы разбалтывал чужие тайны? Никакого доверия к нему как к профессионалу ни у кого бы не было. А оно есть, как и немалое уважение к нему, как в СССР, так и за рубежом…
Так что, решившись, он ответил.
— Андрей Андреевич, могу вас совершенно точно заверить, что Павел Ивлев никак с Кулаковым не связан. Более того, у Кулакова на него очень серьезный зуб.
— А с чем это связано? — сделал несколько удивленный вид Громыко, приподняв брови. Но Межуеву, как человеку опытному в чтении лиц людей, все же работа его таких умений однозначно требовала, этот жест показался нарочитым. У него даже возникло подозрение, что Громыко прекрасно в курсе той ситуации, о которой спрашивает. Просто, возможно, хочет получить от него подтверждение, что так все и было, как ему рассказали. Ну что же, почему бы и нет?
— Все дело в том, что Кулаков пытался Ивлева переманить у меня, да еще достаточно грубо и бестактно. В полной уверенности, что стоит ему пальчиком поманить, и Ивлев тут же бросит рядового члена КПК и побежит к члену Политбюро на работу. А Ивлев не такой. Его действительно очень интересует то, чем мы в КПК занимаемся.
И более того, последние два года он очень неплохую работу для меня делал. Формально числился в Президиуме Верховного Совета, но работал-то он фактически на меня, как многим известно.
— И в чем же заключается эта работа? — в этот раз интерес в глазах Громыко был неподдельным. Видно было, что он не знает ответа на этот вопрос.
— Павел еженедельно предоставлял доклад по новым технологиям. Причем очень хороший с точки зрения аналитики доклад. Не просто какие-то патенты и новые технологические решения, появившиеся в Советском Союзе или за рубежом, а именно доклад, в котором рассматривался потенциал и перспективы внедрения определенной технологии в жизнь. В том числе с дальним экономическим и социальным эффектом внедрения спустя десять — пятнадцать лет. Сразу скажу, что это огромная редкость. Никто больше, как Ивлев, в этом направлении так не работает. Или, по крайней мере, мне об этом неизвестно.
Честно говоря, тот доклад на декабрьском пленуме ЦК КПСС по новым технологиям, что я сделал, на девяносто с лишним процентов как раз по этим докладам Павла Ивлева и был приготовлен. И, кстати говоря, скорее всего именно то, что Кулаков узнал, кто являлся моим главным помощником в работе над этим докладом, возможно, и привело к его решению переманить Ивлева от меня. Ну и сами понимаете, зная характер Федора Давыдовича, как болезненно он воспринял полученный от Ивлева отказ перейти к нему на работу.
Честно говоря, я серьезно опасаюсь теперь за парня. Правда, тоже предпринимаю некоторые шаги, чтобы Кулаков достать его не мог.
— И какие же именно шаги, если не секрет? — спросил министр иностранных дел.
Несколько грубый вопрос в адрес человека, с которым едва знаком… Недипломатичный, прямо можно сказать. Но Громыко как раз и был известен тем, что не считал, что дипломатия требует работы в белых перчатках и уклончивости. Защищая интересы СССР, он пер как танк, и его дипломатия в основном была сугубо наступательной. Так что Межуев решил, что в его интересах правдиво ответить.
— Ну, не такой это и большой секрет, хотя, конечно, не хотелось бы об этом преждевременно говорить. — улыбнувшись, развел руками он. — Но вам я скажу, Андрей Андреевич. Павел не только по новым технологиям работает очень хорошо и эффективно, он еще и по нашей линии очень неплох. Активно работал в комсомольском прожекторе, причем еще до приезда в Москву, несмотря на совсем юный возраст. Подключился потом к работе аналогичной структуры, созданной в Верховном Совете. Если вы с его публикациями в газете «Труд» ознакомитесь, то там несколько статей как раз по результатам этих расследований есть. Освещают уголовные дела, возбужденные против расхитителей народной собственности по его инициативе.
Так что не далее, как вчера, я Павлу Ивлеву, по согласованию с Арвидом Яновичем, предложил из Верховного Совета ко мне в КПК переходить в специальную группу, которую мы создаем как раз чтобы и с расхитителями социалистической собственности бороться, и помогать модернизировать советские заводы и фабрики. И в этом плане как раз и предыдущая работа Павла Ивлева на меня очень хорошо ему пригодится, чтобы содействие КПК оказывать. Он будет при разработке этих проектов модернизации предприятий опираться, конечно же, на всю ту богатую базу знаний современных технологий, которую наработал, подготавливая десятки докладов.
Межуев подумал удовлетворённо, уже ответив, что Громыко задал вопрос хоть и бестактный, но очень удачный для него. Он дал ему возможность высказаться по поводу того, что Ивлеву предложено работать в КПК, да еще и с ведома самого Пельше. Межуев очень сильно подозревал, что Громыко наводит справки по поводу Павла Ивлева для того, чтобы его к себе на работу переманить.
А вот сейчас, когда он министру рассказал про то, что с Ивлевым уже достигнута договоренность про работу в КПК, тому уже сложнее будет такое предложение о работе на Министерство иностранных дел Ивлеву делать. Нехорошо получится по всем статьям, что Громыко пригласил на разговор Межуева по поводу его человека, а потом, получив самые превосходные характеристики по его поводу, начал его к себе переманивать. Так что действительно неплохо получилось, что Громыко такой вопрос задал.