Хищник, прирученный ею

Есть в его взгляде что-то демоническое. Я уже собираюсь делать ноги, как он вдруг кладет руки по обеим сторонам от меня, на столешницу.

Алекс стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от него, слышу, как ровно и в то же время чуть быстрее обычного стучит его сердце. Его руки по обе стороны от меня - не давят, не сжимают, но отрезают все пути к отступлению, и от этого внутри все сжимается не от страха, а от чего-то очень знакомого.

Воздух между нами будто густеет, становится тяжелым, насыщенным, и каждый вдох дается чуть труднее. Я пытаюсь удержать на лице привычную маску безразличия, но чувствую, как предательски дрожат ресницы, как жар ползет от шеи к щекам, выдавая меня с головой.

Он наклоняется чуть ближе, не касаясь, но так, что я кожей ощущаю эту близость, и тихо, почти шепотом, произносит:

- Как тебе это удается?

- О чем ты? - я моргаю, пытаясь собраться с мыслями.

- Заставить хотеть тебя с каждым днем все сильнее, - отвечает он, и эти слова бьют точно в грудь, лишая меня не просто слов - лишая способности дышать.

Я продолжаю молчать, и он вдруг тянется правой рукой назад, за мою спину, наклоняясь еще ближе, теперь уже касаясь меня.

- Что ты... делаешь? - не узнаю свой голос. Это я от нескольких слов так растаяла?

- Хочу кофе, - отвечает он с легкой улыбкой, нажимает что-то на кофемашине сзади, при этом глядя на меня. Капля с его волос вдруг падает мне на лицо и я моргаю несколько раз. Пальцы сжимают края столешницы. Я пытаюсь вернуть себе хоть каплю самообладания, но оно ускользает стоит взгляду переместиться чуть ниже, к его шее, на которой блестят капли воды.

Кофемашина щелкает, начинает тихо гудеть, и этот обычный, бытовой звук вдруг кажется спасением: он разбавляет то напряжение, что висит между нами.

- Ты… специально? - выдавливаю я, стараясь звучать язвительно, но голос выходит хрипловатым, совсем не таким, каким должен быть у девушки, которая держит дистанцию.

Уголок его губ чуть дергается, будто он сдерживает улыбку.

- Нет, - спокойно отвечает он, не убирая руку, не отстраняясь. - Просто кофе захотелось. И клубники.

Клуб... клубники???

Я удивленно смотрю на него, когда он снова тянется назад, за мою спину. Достает из контейнера, который я не сразу заметила, клубнику и подносит ее к своим губам.

Что-то мне это смутно напоминает. Клубника, мокрые волосы, капли с которых падают на его лицо и шею. И вдруг вспоминаю, как мы играли в одну игру, где я поспорила, что смогу его соблазнить. И использовала именно этот трюк. Он что, решил на мне так отыграться?

Я смотрю на эту клубнику, на то, как он подносит ее к губам, и у меня внутри все обрывается - не от злости, а от того, как точно он все повторяет. Как будто вытащил из памяти тот самый вечер и теперь разворачивает его передо мной, кадр за кадром.

Теперь я стою здесь, прижатая к столешнице его близостью, и не знаю, куда деть руки, куда спрятать взгляд, потому что каждое его движение бьет точно в цель.

Я смотрю как очередная капля стекает по его шее. Она скользит по коже, задерживается на ключице и срывается вниз, исчезая под воротом футболки. И от этого простого, почти незаметного движения у меня внутри все сжимается, а потом расходится горячей волной, накрывая с головой.

Он медленно откусывает клубнику, его взгляд не отрывается от моего. В глазах - озорство и что-то еще, более глубокое, то, что заставляет мое сердце биться чаще. Хитрый жук, знает, что делает, знает, как каждое его движение, каждая его фраза, даже самое невинное действие, становятся для меня пыткой и наслаждением одновременно.

Он чуть наклоняет голову, и еще одна капля с его волос падает, на этот раз прямо на мое плечо. Я даже не вздрагиваю, только чувствую, как по коже бегут мурашки.

Доев клубнику, он облизывает губы, и этот жест заставляет меня затаить дыхание. Я стою, будто прикованная к месту, и не могу оторвать взгляд от его губ - от этих самых губ, которые только что касались ягоды, от губ, из-за которых я начинаю сгорать изнутри.

Он делает крошечный шаг вперед, ровно настолько, чтобы наши губы оказались в миллиметре друг от друга. И замирает. Смотрит мне в глаза.

- Мне вот интересно, тигренок, - говорит он тихо, бросая взгляд на мои губы. - У меня получилось заставить тебя почувствовать все, что я тогда ощутил сам? Получилось?

Я не могу вымолвить ни слова. Его вопрос бьет прямо в самое сердце, потому что да - получилось. Еще как получилось. Я сейчас стою тут, вся натянутая, как струна, и чувствую каждую секунду, каждый миллиметр расстояния между нами, каждую искру напряжения, что летит от него ко мне и обратно. Точно так же, как тогда, когда я пыталась его соблазнить - только теперь роли поменялись. Теперь я та, кто не может сделать ни шага, ни вздоха, не выдав себя.

- Знаешь, что хуже всего? - продолжает он. - Хуже всего то, что я тогда изо всех сил пытался не поддаваться. Не выдать, как сильно хотел тебя. И с тех пор я все время пытаюсь понять: как ты это делаешь? Как заставляешь меня забывать, кто я такой, и думать только о тебе, послав к черту весь остальной мир, тигренок?

Он меня сегодня добить решил? Я хочу сказать что-то едкое, что-то такое, что вернет мне контроль, но слова застревают где-то в горле. Вместо этого я делаю крошечный вдох и шепчу:

- Это сейчас что? Признание в любви?

- А что, если да? - соглашается он на удивление, окончательно заставая меня врасплох. - Что если я хочу, чтобы ты была не фальшивой невестой? Если скажу, что вижу рядом с собой только дезкого, необузданного тигренка. Ни на один день, ни на неделю, ни на год. А на всю жизнь. Дашь мне хотя бы один шанс доказать, что я этого достоин?

Его рука касается моей щеки так бережно, будто я - хрупкое стекло, которое может рассыпаться от одного неверного движения. И в этом прикосновении столько нежности, что у меня внутри все вспыхивает.

Он наклоняется ко мне, почти касается моих губ, оставляя между нами этот тонкий, звенящий миллиметр, который сейчас тяжелее всей этой кухни, всего этого дома.

Я не выдерживаю. Закрываю глаза, сдаваясь, позволяя себе эту слабость - и тут же ощущаю его губы на своих: сначала нежно, но потом эта нежность перерастает в нечто более горячее, всепоглощающее.

Поцелуй становится глубже, острее, наполняя каждый уголок моего существа. Его руки обвивают мою талию, притягивая ближе, и я чувствую, как его тело горит желанием, отражая мое собственное.

Он приподнимает меня, словно я ничего не вешу, и усаживает на прохладную столешницу, не отрываясь от моих губ. Исследует каждый сантиметр моего рта, оставляя за собой след влажного жара. Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, открывая шею для его жарких поцелуев, которые начинают спускаться ниже, оставляя огненный след.

Каждый вздох, каждый стон, вырывающийся из моих губ, кажется, только усиливает его желание. Но стоит его рукам на талии опуститься чуть ниже, как я вздрагиваю от не вовремя нахлынувших воспоминаний. Кажется, я готова подпустить его к себе не настолько близко. И он это замечает сразу. Убирает руки, выпрямляясь и облизывает губы.

- Прости, - произносит он виновато, сглатывая. - Не сдержался. Но ответ я получил. И я не упущу этот шанс.