Страница 76 из 116
- Помочь?
- Нет. Кажется... справлюсь.
Что я, с какой-то устрицей не справлюсь?!
Собравшись с духом, я наклоняю ракушку. Чуть-чуть. Потом еще чуть-чуть. Содержимое медленно ползет к краю. Вилка входит слишком резко, под неправильным углом или еще чего, и устрица, скользкая и неподатливая, резко выскальзывает из ракушки.
Шлеп. Тихий, но отчетливый звук. Я не сразу понимаю, куда она упала. А потом вижу: она лежит прямо в салате у женщины за соседним столиком.
На секунду воцаряется тишина. Она медленно поднимает взгляд, потом переводит его на меня. Хочется просто на месте провалиться сквозь землю.
Алекс издает странный звук - то ли кашель, то ли сдерживаемый смех. Я же застываю, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
- Извините. Мне очень жаль. Это… это не специально! - выпаливаю я, хватая салфетку и пытаясь дотянуться до чужой скатерти, но Алекс вытягивает руку вперед, останавливая меня.
- Не надо. Оставь, - шепчет он, едва сдерживая улыбку.
- Но я же… я же испортила ей завтрак! Простите, пожалуйста.
- Ну что ты? - вдруг улыбается женщина, и мне становится чуть легче из-за того, что она не стала устраивать скандал. - Хоть какое-то разнообразие. А то этот только в своем телефоне и зависает.
- Ну чего ты опять начинаешь? - вздыхает мужчина напротив нее, откладывая телефон. - Подумаешь, всего-то на пару минут отвлекся.
Официант появляется мгновенно - будто ждал за углом именно этого момента. Он ловко убирает последствия катастрофы, ставит перед женщиной свежую салфетку, кивает мне без упрека - скорее с сочувствием профессионала, который видел и не такое.
- Ну вот, теперь хоть повод есть на него поворчать, - кивает она на своего спутника, подмигивая мне. - А то все «деловые письма», «срочные созвоны». Учись, как внимание привлекать.
Ее мужчина вздыхает, но в глазах у него тоже пляшут смешинки.
- В следующий раз так и сделаю. Воспользуюсь таким способом.
Алекс не выдерживает и смеется - громко, искренне, без попытки спрятать улыбку. И этот смех будто снимает с меня тяжелый панцирь: плечи опускаются, дыхание выравнивается, и я вдруг понимаю, что не так уж это и страшно. Более того - кажется, даже немного понравилась этой паре.
Я опускаю салфетку, которую все еще сжимаю в пальцах, и слабо улыбаюсь.
- Простите еще раз… Я, правда, не хотела устраивать шоу.
- Да брось, - машет рукой женщина. - Зато теперь у нас будет что вспомнить на годовщину. «А помнишь, как в том ресторане устрица прилетела прямо в мой салат?»
Пара за соседним столом снова хихикает, и я уже не чувствую себя такой нелепой. Наоборот - в этом нелепом моменте вдруг появляется что-то живое, настоящее, не натянутое.
- Ты не переживай за нас. Не конец света все-таки, - снова обращается ко мне женщина. - Но с этими устрицами надо нежно обращаться, как с нами девочками. Плавно. Без агрессии. Они это ценят.
- Она предпочитает брать штурмом, - добавляет Алекс и пара снова смеется.
- А парнишка у тебя с характером. И не теряется. Такие - редкость, - подмигивает женщина. Какой к черту парень?! Упаси Господи!!
Алекс ловит ее взгляд, чуть наклоняет голову - и подмигивает в ответ. Не нагло, не дерзко, а так, будто принимает комплимент как заслуженный трофей.
- Стараюсь соответствовать, - спокойно кивает он, и у меня от этой фразы чуть челюсть не отвисает.
- Эй! - шиплю я, пиная его под столом, но попадаю по ножке стула. Больно блин! - Мы не...
Женщина только смеется, махнув рукой:
- Да ладно, не оправдывайся. В начале всегда так: «мы не пара», «он мне никто», а потом через год сидишь и вспоминаешь все эти моменты. Я ведь права, "не парень"?
- Абсолютно, - кивает Алекс, но в глазах у него пляшет такой бесовский огонек, что хочется одновременно стукнуть его и рассмеяться.
Женщина наклоняется чуть вперед, будто делится секретом:
- Знаешь, дорогая, если мужчина смеется над твоими провалами и не убегает - держись за него. Это хороший знак.
Я открываю рот, чтобы снова возразить, но Алекс опережает меня:
- Слышала? Держись за меня. И покрепче.
Ага, так и сделаю. Так крепко вцеплюсь, что прям задушу! Он еще и подмигивает мне? Видать, уверенности прибавилось из-за этой пары.
Мы возвращаемся к еде, и я снова пробую их съесть. На этот раз все выходит как надо: я наклоняю ракушку, поддеваю содержимое, и оно послушно скользит мне в рот.
Вкус - странный, морской, соленый, с легкой горчинкой. Я морщусь, но не потому что противно, а потому что... неожиданно.
- Ну как? - спрашивает Алекс, наблюдая за моей реакцией с таким вниманием, будто я только что покорила Эверест.
- Нормально, - пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной. - Ничего особенного.
- Врешь, - тихо усмехается он. - Ты морщишься, как кот, который впервые попробовал лимон.
- Неправда! - возражаю я, но тут же сама смеюсь над собой. - Ладно, может, чуть-чуть. Но это не значит, что мне не понравилось.
- Конечно, не значит, - кивает он. - Иногда самое вкусное - то, к чему сначала не знаешь, как подступиться.
Я замираю с вилкой в руке, и его слова эхом отдаются где-то под ребрами.
Он смотрит на меня спокойно, будто и не вкладывал в эти слова ничего, кроме банальной фразы про еду. Но я-то вижу, как чуть темнеет его взгляд, как в нем мелькает что-то, что он тут же прячет за этой своей полуулыбкой.
- Ну, знаешь, - отвечаю я. - Иногда лучше вообще не подступаться. Меньше проблем.
- Может, и так, - тихо соглашается он, не споря. - Но знаешь? Иногда ты просто не можешь не подступиться. Даже если знаешь, что будет сложно. Потому что вкус того стоит.
- Слишком много метафор. Тебе такое не идет, - фыркаю я, пытаясь вернуть ту самую колючую интонацию. - Давай просто поедим.
Он не настаивает. Не давит. Просто кивает, берет свой стакан, делает глоток лимонада. И в этом его молчании столько понимания, что мне вдруг становится не по себе. Как будто он видит меня насквозь, но не торопится этим пользоваться.
Когда доходит до стейка, я уже чувствую себя увереннее. Отрезаю кусочек, пробую - и на этот раз не прячу удовольствия. Мясо сочное, нежное, тает во рту.
- Вот это я понимаю, - бормочу я, закрывая глаза от удовольствия. - Это уже еда.
- Рад, что хоть что-то тебе понравилось, - улыбается он. - Значит, мой бюджет пострадал не зря.
- Не строй из себя мученика, - фыркаю я. - Ты же явно получаешь от этого удовольствие.
- Получаю, - неожиданно серьезно отвечает он, и его взгляд на секунду становится таким открытым, что у меня перехватывает дыхание. - От того, что ты наконец-то просто ешь. Не потому что надо, не потому что заставляют, а потому что хочешь.
Тоже мне благородный рыцарь нашелся. Со мной такие подкаты не прокатят.
Мы снова замолкаем. Я режу еще один кусочек и ем. Алекс не смотрит на меня в упор, но я чувствую его взгляд - легкий, как тень, скользящий и тут же отступающий, будто он специально дает мне пространство. И от этого становится странно спокойно. Слишком спокойно для того, кто привык каждую секунду быть на взводе.