Хищник, прирученный ею

Глава 22 Алекс

- Витамины дашь два раза в день. У нее очень слабый иммунитет. И в желудке одна большая дыра, будто гранату в нее кинули. Я бы еще преписал лекарство от нервов, но с ее истощением оно просто не усвоится. И так много всего напичкал в нее. Для начала пусть хотя бы бульон пьет, маленькими глотками, даже если через силу, - Киллиан убирает стетоскоп в потертый кожаный саквояж и тяжело вздыхает. Не сводит с нее глаз. Этих нескольких секунд его пристального наблюдения хватает, чтобы внутри как-то странно кольнуло.

Сам не понял, че это было. Я знаю этого старика как свои пять пальцев. Только ему я и мог доверить свою жизнь с самого детства в случае чего.

- Удивлен, что не грохнулась раньше с таким-то багажом, - выдает он, наконец переводя взгляд с нее. - Я, конечно, многое слыхал о твоем бешенстве, но доводить девушек до такого состояния... Во что ты бедную девчонку превратил?

- А что? Хочешь украсть идею и свой бизнес открыть? - усмехаюсь я, крутя в руках список лекарств, который он мне сунул. И это все я должен заставить ее выпить, когда даже кусок хлеба силком не могу ей в рот затолкать?

- Ты не меняешься. Все такой же муд*ла, - откидывается он на спинку стула, поглаживая седую бороду. Хоть бы покрасил в приличный цвет, как свои патлы.

- Любите вы все на меня вешать.

- А разве не так? Я наслышан о твоем самом ходовом товаре на аукционе. На нее до сих пор ставки делают.

А вот это уже интересно.

- Ставки на что?

- На то, что она снова появится там. Говорят, ты такие шансы не упускаешь. Особенно, когда товар такого спроса.

- Говоришь с таким воодушевлением, будто сам из их числа.

- Нуу..., - снова этот проклятый взгляд на нее, от которого кулаки сами сжимаются до хруста. - Вынужден признать. Девка реально зачетная.

- Отошел от нее.

- Алекс, да я всего лишь...

- Отошел. Живо.

Забираю у него стул - он пятится к двери. Вот теперь - идеальное расстояние. Сам встаю рядом с кроватью так, чтобы он не видел ее: меня почему-то бесит, как он на нее смотрит.

- Продолжим так.

- Ты что? Ты... Неужто сам дьявол Алекс Харрисон запал на девчонку? - качает он головой, усмехаясь. Тоже мне запал.

- Да ты сам от своего бреда балдеешь, старик.

- А что еще делать? Я верю в такую нелепую вещь, как любовь, сам любил когда-то. Но ты единственный человек из всех, кого я знаю, от которого я никогда не ожидал увидеть проявления этого чувства. Я ведь знаю тебя с рождения, Алекс. Ты даже слезинку не пустил, когда умерла твоя мать, хотя она души в тебе не чаяла. То ты кого-то бил до потери пульса, то издевался над другим, называя это игрой. Даже девками, которые в любви тебе клялись, пользовался, ломал и выкидывал. Я уже молчу о том, скольких тел ты продал на этом аукционе. Понимаю, они и так теми еще шлюхами были. Но с ней мог бы быть хоть немного нежным, когда затаскивал в постель. Что ты такого с ней делал, что у нее такие синяки и такой вид?

- Не неси херню. Я с ней ничего такого не делал. Ты прямо как проповедник, Киллиан. Стоишь там, вещаешь про нежность, будто знаешь, что это такое. Я с ней не нежничал и не умею этой херней заниматься. Да с ней такое и не прокатит. Могла бы молоток с собой носила вместо цветочков и сумочек. И этим же молотком по голове огрела бы в любой момент.

- Для таких применение не синяки, Алекс.

- А я ее и не бил. Но и нянькой не нанимался. Она сама влезла туда, куда не следовало. Не моя вина, - бросаю я, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы ни единой дрожью не выдать, как же глубоко задевает меня то, что кто-то уже касался ее, что из дерзкого тигренка, бесстрашно кидавшегося на всех, она превратилась в испуганного, шуганного котенка, из которого и слова не вытянешь. Даже силой.

- Я видел такое только у заключенных концлагерей, когда служил в армии. Организм сам себя съел. Не знаю, что там у нее приключилось. Но если через три дня не появится аппетит, придется ставить капельницу и переводить в стационар.

- Никуда ее не переведут. Она останется здесь.

- Твои игры - одно, парень. Ее состояние - другое. Говорю, как врач. Ты не дал мне ее как следует осмотреть, даже дотронуться. Эти лекарства я назначил исходя из ее внешнего состояния впервые в своей жизни. И то из-за твоего упрямства. Но я не имею права назначать ей что-либо, не проверив ее и не получив нужные анализы.

- Это лишнее. Станет хуже, сообщу.

- Хотя бы температуру ее проверь. Мне-то этого не дал сделать.

- Тоже лишнее.

- Алекс!

Повернувшись к ней, дотрагиваюсь до ее лба и она тут же, нахмурившись, скидывает мою руку. Она бредит. Так он в начале объяснил это ее состояние.

- Видал? - поворачиваюсь обратно к нему. - Она уже и телом начала чувствовать когда к ней прикасаются. Сделаю это и только хуже станет.

Он качает головой, но я вижу: он уже смирился, что спорить со мной - все равно что пытаться удержать ураган в коробке.

- Ладно. Слушай сюда. Если через два дня у нее не будет температуры и хотя бы пары ложек бульона в желудке - мне придется ее нормально осмотреть.

- Неа, - лениво качаю головой. - Потому что я не позволю. И не смотри на меня так. Это не благородство, старик. Просто у меня на нее планы. Деловые. И трогать ее не положено никому, кто бы это ни был.

- Деловые значит. Как обычно.

- Зато честно. Не надо мне тут про любовь и прочую муру. Я не из тех, кто спасает из великодушия. Я из тех, кто держит то, что принадлежит ему. И кстати, знаешь тех, кто на нее ставки делают?

- Знаю. А что?

- Скинь мне их имена с фамилиями.

- Зачем это тебе?

- Дела есть. Тебя не касается.

- Хочешь проверить, кто из них готов заплатить самую высокую цену?

- Сказал же, не твое собачье дело.

- Я, кажется, понял, - на его губах расползается наглая такая ухмылка. - Хочешь с ее помощью прорваться в «Эдем». Ты же с детства этой организацией интересуешься. Фанател от наглухо отбитых психов оттуда. Хоть один из этих дикарей должен был присутствовать на том аукционе. Ты ведь начинал все это именно из-за этого. Чтобы тебя заметили. Так вот, из-за чего ты так на ней помешан. А я-то, дурак, про любовь...

«Эдем»...

Это самая закрытая и жестокая группировка, о которой ходят легенды среди тех, кто хоть немного причастен к теневому миру. «Эдем» не торгует людьми, не занимается наркотиками и оружием в привычном смысле. Их стихия - власть через страх, информация и абсолютная лояльность. Они вербуют только тех, кто прошел через ад и вышел из него с холодными глазами. Я слышал о них еще подростком, когда Киллиан, будучи армейским врачом, рассказывал мне истории про отряд, который не оставлял свидетелей. Тогда я решил: если и быть в этом мире кем-то значимым, то только среди тех, кто не проигрывает.

Но сейчас, глядя на ее бледное лицо с проступившими сосудами на висках, я вдруг понимаю, что старик, пусть и наполовину, но прав. Да, я начал этот аукцион и создал себе имя, чтобы «Эдем» обратили внимание. Да, я специально выставил на торги несколько «товаров», зная, что среди покупателей будут их люди. Но она… Она появилась случайно. Я сделал это тогда, не думая о них. Просто ради забавы. Оставил ее сначала как забавную игрушку, потом - как инструмент. А теперь не могу смотреть, как на нее пялятся другие. И что еще хуже - сколько бы ни рылся, не могу найти этого бессмертного, который посмел ее тронуть за. А из нее и слова не вытянешь. И ведь знаю, что ни за что не признается, кто это. Значит, придется продолжать избавляться от всех, пока она не признается.