Хищник, прирученный ею

Глава 21

- Двадцать.

Я вскакиваю вместе с ним и ложусь на кровать, поворачиваясь в противоположную от него сторону. Это не значит, что он выиграл. Просто я не хотела, чтобы он отнимал у меня и эту кровать.

Засыпаю не скоро. Как всегда, снятся кошмары, и я просыпаюсь по нескольку раз за ночь. Ложусь обратно и все по новой.

Бывает же такое ощущение: сны изматывают до звона в висках, и ты ловишь каждую минуту, мечтая, чтобы скорее наступило утро. Так я и провела ночь - в ожидании рассвета, который никак не наступал.

Увы, утро приходит не с рассветом, а с глухим звуком его голоса, который выдергивает меня из липкого кошмара. Я открываю глаза и вижу, что он уже стоит одетый, прислонившись плечом к стене, и смотрит на меня с этим невозмутимым выражением, которое за ночь не стало менее бесячим. В руках у него ключи - он вертит их на пальце, словно напоминание о том, что контроль остался за ним. Я сажусь на кровати, чувствуя, как затекло тело от напряжения, и провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки сна.

- Проснулась? Или правильнее будет сказать, встала? Потому что ночь ты превратила в «американские горки» на этой кровати, - бросает он своим привычным тоном.

Я не отвечаю. Просто встаю, прохожу мимо него, как мимо пустого места, и закрываю дверь ванной, поворачивая задвижку, которую он, к моему удивлению, не тронул. Стоя под горячей водой, я пытаюсь собрать мысли в кучу. Но выходит не очень.

После душа надеваю обратно вчерашнюю одежду и выхожу. Комната пуста. Первый порыв: запереться здесь. Но память холодно напоминает: у него есть ключи.

Я спускаюсь вниз, и запах свежесваренного кофе ударяет в нозри, вызывая тошноту. Он сидит за кухонным столом, перелистывая какие-то бумаги, и даже не поднимает головы, когда я вхожу. Напротив него стоит чашка - очевидно, для меня. Этот жест заботы, такой продуманный и холодный, бьет сильнее любой грубости. Я сажусь напротив, но не притрагиваюсь к кофе. Просто смотрю на него, пытаясь прочитать за этой маской спокойствия хоть что-то человеческое.

- Если не хочешь кофе, в холодильнике есть вода и сок, - произносит он, не отрываясь от бумаг. - Заставлять есть не стану. Иначе опять вырвешь.

- Откуда знаешь, что вырывала?

Он наконец поднимает взгляд. В карих глазах мелькает что-то похожее на усталость, но это длится лишь миг. Он откладывает бумаги и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.

- По лицу было видно. Я не идиот. Пей.

- Не хочу.

- Ладно, - вздыхает он. - Тогда приступим. Джек, Нолан, Гор, Димон, Роджер, Саймон, Теодор, Винсент, Брюс, Брайан...

- Что ты делаешь?

- Значит никто из этих? Ты бы отреагировала, если бы услышала знакомое имя.

Вот оно что.

- Ты зря тратишь время, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно. - Даже если и был, я умею притворяться.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытается заглянуть за ту стену, которую я выстроила. Я чувствую, как его пальцы легонько постукивают по столу - единственный признак нетерпения или раздражения.

- Что такое? Так не терпится найти его и наказать? За что? За то, что он первым сделал со мной то, что планировал ты? За то, что он эго твое задел?

Его пальцы замирают на столешнице. Тишина становится абсолютной, даже кофе перестает пахнуть - настолько воздух спрессовывается от напряжения. Он медленно поднимается, и я инстинктивно вжимаюсь в спинку стула, но он не делает шага в мою сторону. Вместо этого разворачивается и направляется к двери.

- Ты хочешь быть героем, да? - не выдерживаю я, и он останавливается. - Хочешь спасти бедную девочку, чтобы почувствовать себя лучше? Но ты опоздал, герой. А если так хочешь наказать виновных, начни с себя. Потому что тебя я ненавижу больше всех тех ублюдков вместе взятых.

Я встаю и, толкнув его плечом, прохожу мимо него. Захожу в комнату и чувствую, как дрожь пробегает по телу. Слова, которые я бросила ему в лицо, все еще висят в воздухе, отравляя пространство вокруг меня. Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он заставляет меня чувствовать эту слабость, за то, что он видит меня насквозь, даже когда я пытаюсь спрятаться за маской грубости и безразличия. Сажусь на край кровати и сжимаю простыню, пытаясь унять дрожь в руках.

Проходит несколько минут, и я слышу его шаги на лестнице. Он не ушел. Конечно, не ушел. Он слишком упрямый, чтобы просто сдаться после одной вспышки гнева. Дверь открывается, и он входит с тем же спокойствием на лице, но я замечаю, как его челюсть слегка напряжена.

- Вставай, - бросает он, останавливаясь напротив меня.

Я не поднимаю головы. Просто сижу, вцепившись в простыню, и чувствую, как его взгляд прожигает макушку. Он ждет. Я знаю это молчаливое ожидание - оно хуже крика, хуже удара. В нем есть какая-то хищная терпеливость, от которой внутри все переворачивается.

- Ты меня слышала? - его голос теряет ту ледяную ровность, появляется металлическая нотка. - Я сказал, вставай.

- А если нет? - шепчу я, наконец поднимая взгляд. В его глазах вспыхивает что-то темное, почти опасное, но он тут же берет себя в руки. Делает шаг вперед, и я вскидываю подбородок, готовясь к новой битве. Но вместо того чтобы схватить меня, он опускается на корточки напротив, так что наши глаза оказываются на одном уровне.

- Тогда я буду вынужден тебя понести. Ты ведь не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Поэтому не заставляй меня становиться еще большим монстром, чем я есть в твоих глазах, и просто делай, как говорю. Не скажешь сама, я узнаю сам. И да, я хочу найти его не потому что задели мое эго, а потому что он переступил черту, которую нельзя переступать, - продолжает он, и его голос становится тише, но от этого только злее.

Он действительно не отступит. Он будет сидеть здесь, ночевать в одной комнате, перебирать имена, следить за каждым моим вздохом, пока я не сломаюсь. Но что-то во мне глубоко внутри все еще цепляется за эту последнюю крупицу контроля. Я не могу отдать ему это.

Я и сама хочу, чтобы каждый из них - начиная с Тревиса - ответил за все, что они со мной сделали. Хочу так, как никто другой на свете. Сама мысль о том, что они разгуливают где-то на свободе и продолжают творить, что взбредет в голову, жжёт меня изнутри. А то, что этот возомнил себя якобы "героем" бесит еще больше, хотя ничем особенно не отличается от них.

- Думаешь, что если будешь давить, я расколюсь? - мой голос звучит хрипло. - Я уже прошла через ад. Через руки, которые не спрашивали разрешения. И все равно выжила. Ты - просто еще один мучитель в моей жизни. Просто ты бьешь словами и присутствием, а не кулаками и насилием. Больше разницы между вами нет.

Он молчит долгую минуту. В комнате слышно только наше дыхание и тиканье часов, которые я уже успела тут возненавидеть. Наконец он медленно поднимается, и я снова чувствую себя маленькой и уязвимой, сидящей на краю кровати, пока он возвышается надо мной, как темная статуя.

- Я предупреждал.

Он резко подхватывает меня на руки и идет к двери.

- Что ты делаешь? Поставь меня сейчас же! Я сказала, поставь меня! Отпусти!

Я бью его по груди, по плечам, пытаясь вырваться, но его хватка словно тиски - стальная и непробиваемая. Каждое мое движение лишь заставляет его пальцы впиваться сильнее, и я чувствую, как под тканью его рубашки перекатываются мышцы. Мне хочется расцарапать ему лицо, сделать хоть что-то, что выбьет эту проклятую невозмутимость, но мое тело предает меня, застывая от осознания собственного бессилия.