Хищник, прирученный ею

Его слова, как удар хлыста. Часть меня хочет кричать, разорвать его на части. Но другая, новая, холодная часть, наблюдает, просчитывает. Посмотрим, кто кого.

Я опускаю взгляд, отвернувшись. Это была моя ошибка. Слишком много эмоций, слишком много игры. Алекс - хищник, и я лишь дала ему новый повод для охоты. Его улыбка стала шире, глаза сверкнули, как у акулы, учуявшей кровь. Он любит вызовы, любит, когда его противник думает, что может его перехитрить.

Он не понимает. Это не игра. Это война. И я проиграла первый раунд, позволив ему увидеть мою слабость, мой гнев, мое отчаяние. Но это лишь временная передышка.

Ворота открываются и машина плавно въезжает во двор высокого, элитного дома. Это его логово. Красивое, дорогое, но опасное.

Мой взгляд скользит по безупречно ухоженному газону, гладкому, как зеркало, отражающему холодный, бесстрастный свет вечерних ламп. Каждое растение, каждый цветок посажены с хирургической точностью, создавая иллюзию идеального порядка. Но я знаю, что за этим фасадом скрывается нечто темное, столь же искусственное и опасное, как и сам Алекс. Этот дом - не прибежище, а клетка, устланная шелком и шипами.

- Выходи, - коротко бросает он, его голос лишен прежней снисходительности. В нем звучит властная нота, напоминающая о том, кто здесь хозяин. Я не спешу открывать дверь. Не хочу подарить ему ни одного лишнего жеста, ни одного проявления страха. Медленно, словно обдумывая каждый свой шаг, я отстегиваю ремень безопасности, мое сердце бьется ровно, ритмично, словно чужое.

Выхожу из машины, ступая на дорогую плитку, холодную под моими босыми ногами. Дом возвышается передо мной, монументальный и пустой. Я знаю, что этот двор, эти стены - лишь отражение его самолюбия, место, где он играет в свои жестокие игры. Но теперь, здесь, в его логове, мне предстоит начать свою игру. И на этот раз правила буду диктовать я.

Он выходит следом. Я вижу в его глазах тень сомнения, зерно беспокойства, посеянное моей неожиданной стойкостью. Он ожидал истерики. Но получил лишь ледяное спокойствие.

Я вхожу внутрь и тут же направляюсь к лестнице. Обычно спальни находятся наверху в таких домах.

- Куда побежал, тигренок?

Не обращая внимания на его голос за спиной, ускоряю шаг. Открываю первую попавшуюся дверь. Ванная. С силой захлопываю ее назло ему и иду дальше.

Он следует за мной, его шаги по паркету кажутся тяжелыми. Следующая дверь - гардеробная. Снова захлопываю.

- Понятно, - раздается за спиной. - Следующая твоя задача - разгромить мой дом. Они очень крепкие. Не надо так нежничать с ними. Используй всю силу.

Еще одна дверь ведет в совершенно пустую комнату, наполненную коробками. Глядя ему прямо в глаза, намеренно бью дверью с такой силой, что эхо разносится по дому. Его хриплый смех эхом отражается от стен, словно он наслаждается моим отчаянием.

Дверь в спальню. Приоткрываю ее, успеваю увидеть роскошное убранство. Захожу внутрь и тут же захлопываю прямо перед его носом. Поворачиваю ключ и сползаю по ней вниз. Знаю, что он там, за дверью. В абсолютной тишине комнаты слышу его дыхание, а спустя пару минут и голос.

- Ладно... На сегодня закрою глаза на твои закидоны. Но только на сегодня. Приведи себя в порядок и спускайся ужинать. Второй раз повторять не стану, тигренок. Либо спустишься ты, либо поднимусь я. Эта дверь для меня не помеха.

Слышу отдаляющиеся шаги и только когда они стихают, выдыхаю. Благо, тут есть ванная. Сбегаю туда, закрываю дверь на ключ и тут же в зеркале вижу свое отражение. На лице ни единой царапины. Он и не трогал лица. А те места, где и касался, зажили. Только глаза опухшие от слез, волосы растрепаны. Одежда хоть и порвана, но раны покрыты грязью, поэтому кажется, будто их нет.

Дрожащими руками снимаю с себя все и от того, что вижу в зеркале, ком встает в горле. Синяки, следы засосов, которые еще не зажили. В памяти всплывает все. В мельчайших деталях, как этот монстр меня насиловал, как целовал, как ломал меня с каждым днем, раз за разом.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от воспоминаний, от боли, от его присутствия. Но это не помогает. Образы навязчиво лезут в голову, заставляя тело дрожать. Я снова чувствую его руки, его дыхание, слышу его слова, полные жестокости и презрения. А затем слышу и свои крики, которые он глушил своей громадной рукой.

Я не сдерживаю слез. Опускаюсь на колени и тихо плачу. Хочется кричать во все горло и плакать навзрыд. Но вместо этого я сильнее закрываю рот ладонью и рыдаю, не издавая ни звука. Плачу до тех пор, пока слез уже не остается.

Умываюсь раза три, пока полностью не смываю с себя все их следы. Встаю перед зеркалом и внимательно рассматриваю свои волосы. Он называл их красивыми. При каждом удобном случае касался их, пропускал через пальцы.

Мне они и самой всегда нравились. Длинные, шелковистые. Но сейчас, глядя на себя в зеркале, вижу за спиной его, играющего с ними с ухмылкой на лице.

Эта навязчивая картина не оставляет больше сомнений. Я беру ножницы и с решимостью обрезаю их, оставляя чуть ниже плеч.

Обрезанные пряди падают на кафельный пол, как обрывки моего прошлого. В холодном зеркале отражается незнакомая мне девушка - короткая стрижка, болезненная бледность, глаза, полные невысказанной боли. Но в этой резкой смене образа я чувствую зарождение чего-то нового, нечто, что больше не принадлежит ему.

Я надеваю халат, стараясь скрыть свежие раны. Но он не скрывает те, что на ногах. Ну и ладно. Найду, что ответить его высочеству.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет легкие, принося облегчение. Поворачиваюсь к двери ванной, готовая выйти из этой временной крепости и встретить свой следующий кошмар.

Я не знаю, что ожидать от Алекса. Но что бы там ни было, я справлюсь. Я выдержу. Они меня ведь не убили. Это самое главное. Я жива. А изнасилование... Я... я переживу. Переживу. Это ведь не так страшно. К тому же он пока не сможет меня достать. Я в порядке.

В порядке...

Я спускаюсь вниз, нахожу кухню по звукам посуды и молча сажусь за стол. Алекс возвращается из другой комнаты и замирает на месте. Не смотрю на него. Итак знаю, что он смотрит на мои волосы.

Он медленно подходит к столу и садится напротив. Всем телом чувствую его взгляд на себе, но упрямо продолжаю смотреть в тарелку перед собой.

Беру в руки вилку и мгновенно вспоминаю Тревиса и двух мужиков. Сердце болезненно сжимается, к горлу подступает ком.

Я в порядке... Все позади.

Снова беру себя в руки и перекладываю салат в свою тарелку. Следом тянусь к хлебу. Ем, не чувствуя никакого вкуса, проталкивая в себя через силу. На автомате беру одну из закусок на столе из баклажана и помидоров. Ем, пока не начинает тошнить. Наливаю в стакан воды из кувшина и залпом осушаю его, все еще не поднимая на него глаз, но остро ощущая на себе его взгляд.

- Я позвал тебя ужинать, а не запихивать в себя все через силу, - выдает без капли насмешки.

- Я сделала, как ты сказал. Думаю, теперь я свободна.

Не успеваю встать и повернуться, как его вопрос застает врасплох:

- Откуда раны на ногах? И синяки?

- Поранилась, когда убегала и пряталась, - даю заранее подготовленный ответ и собираюсь уйти, но он снова не позволяет.