Хищник, прирученный ею

Глава 13

Я уже не сдерживаю слез, когда он толкает меня внутрь какой-то комнаты, заполненной запахом сигарет, пота, спирта и самых мерзких мужиков. Ухмылки на их лицах не оставляют сомнений в их намерениях. Я чувствую, как нарастает отчаяние, но где-то глубоко внутри теплится крошечный уголек сопротивления.

Я снова предпринимаю попытку вырваться, но парень с тату резко хватает меня за горло, впечатая в стену.

- Какая ты быстрая, сучка. Это мне в тебе и нравится. Ну же, покажи зубки. Ты же у нас такая смелая.

Мужики вокруг начинают ржать, пока я бьюсь, цепляясь за малейшую возможность выжить. Запах алкоголя и пота удушает, смешиваясь с запахом страха, пропитавшего эту прокуренную комнату.

- Дай ее сюда, Тень.

- Тревис, мы с голоду умираем.

- Нееет, пацаны. Это чисто моя добыча. Да же, крошка?

Он ослабляет хватку и я падаю на пол, хватая ртом воздух. Я лежу на холодном, липком полу, пытаясь унять дрожь во всем теле. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Тревисом - он смотрит на меня с хищной усмешкой. Вокруг него собрались еще четверо, и каждый из них пожирает меня глазами. Но я замечаю кое-что важное: дверь, в которую меня втолкнули, осталась приоткрытой. Если я смогу отвлечь их хотя бы на несколько секунд, у меня появится шанс.

Я медленно поднимаюсь на ноги, делая вид, что сдаюсь. Опускаю плечи, прячу лицо, позволяя слезам течь свободно. Тревис довольно скалится, поворачиваясь к своим подельникам, чтобы похвастаться трофеем. И в этот момент я замечаю на столе рядом с собой пустую стеклянную бутылку. Одним резким движением я хватаю ее и со всей силы бью по краю стола. Горлышко разбивается, оставляя в моей руке острые зубцы. Мужики замирают, не ожидая такого поворота, а Тревис оборачивается с изумленным лицом.

- Подойди еще раз, - шиплю я, направляя осколок в его сторону. Голос мой дрожит, но в нем звучит такая решимость, что даже самые наглые из них отступают на шаг. - Тронешь меня - клянусь, я не стану сдерживаться.

Тревис смеется, но в его глазах появляется тень неуверенности. Он делает шаг вперед, и я бросаюсь в сторону приоткрытой двери. Вылетаю в коридор и бегу, не разбирая дороги. Слышу за спиной топот и мат. До выхода всего пару шагов. Но не успеваю я переступить через порог, как на моей талии смыкаются крепкие руки, приподнимая меня.

Меня швыряют обратно в комнату, но уже в другую, и я больно ударяюсь плечом о бетонный пол. Бутылка вылетает из руки, со звоном разбиваясь вдребезги. Тревис нависает надо мной, тяжело дыша, и на его лице больше нет и тени веселья - только холодная, липкая ярость.

- Глупая сука, - цедит он сквозь зубы, опускаясь на корточки. Хватает меня за волосы, заставляя поднять голову. - Думаешь, я с тобой буду нянчиться? Все, детка, твой лимит на сегодня исчерпан.

Он встает и одним резким движением снимает с себя футболку, бросает ее в сторону и берется за ремень на штанах. Мое сердце начинает биться с бешеной скоростью так, что я сама слышу его стук.

Нет... Он этого не сделает со мной. Я... Я не смогу... Не смогу.

Поднимаюсь на ватные ноги и бегу к двери, но она оказывается закрыта. Не обращая внимания на его мерзкий смех за спиной, продолжаю сквозь слезы бить по ней руками.

Дверь не поддается. Я колочу по ней кулаками, пока костяшки не начинают кровоточить, но с той стороны слышен только одобрительный гогот. Тревис подходит медленно, смакуя каждый мой вдох ужаса. Он не торопится - знает, что я никуда не денусь. Я слышу, как позади меня щелкает пряжка ремня, и этот звук режет по оголенным нервам. В голове проносится одна мысль: я не хочу умирать. Но и жить так - хуже смерти. Я разворачиваюсь, прижимаясь спиной к двери, и встречаю его взгляд. Вместо страха в моих глазах вспыхивает что-то другое - злость.

- Давай, - говорю я тихо, но так, что он замирает. Голос предательски дрожит. - Только запомни: я успею выцарапать тебе глаза раньше, чем ты дотронешься до меня.

Тревис криво усмехается, показывая мне маленькую бутылочку в руке.

- Даже, когда ты выпьешь это? Не переживай. Наш секс ты запомнишь надолго, малышь. Просто станешь немного покладистой.

- Я не буду это пить.

- А я разве спрашивал?

Одной рукой он хватает меня за подбородок, резко запрокидывая мою голову, а второй сжимает горлышко бутылки, уже поднося его к моим губам. Я сжимаю челюсти, стискиваю зубы до скрежета, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу, пытаясь разжать их силой. Капли горькой жидкости просачиваются сквозь щель, обжигая губы, но я мотаю головой, вырываясь, и часть содержимого проливается на пол, оставляя на бетоне темное, маслянистое пятно.

Он рычит, замахиваясь, и его кулак встречается с моей скулой. Вспышка боли ослепляет меня на мгновение, рот наполняется металлическим привкусом крови, и хватка на мгновение слабеет. Тревис пользуется этим, вливая в меня остатки дряни, которые я глотаю, не в силах сопротивляться спазму, запертая между его телом и дверью. И сразу же мир начинает плыть, теряя очертания - углы комнаты сглаживаются, свет расплывается желтыми кругами, а тяжесть, навалившаяся на веки, делает каждое движение неимоверным усилием.

Я пытаюсь удержать взгляд на его лице, но оно двоится, троится, распадаясь на оскаленные маски. Тревис отпускает меня, и я сползаю по двери вниз, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом, а мысли путаются в липкую, тягучую кашу.

- Подожди пару минут, малышка. Будет не так хреново, - слабо улавливаю его голос. Он касается моих волос, развязывая пучок. Прижимается носом, вдыхая аромат, как настоящий маньяк. - Говорил же, они охуенные. И сладко пахнут. Прямо как ты. Одно удовольствие трахать таких сладких, еще не тронутых малышек.

Перед глазами все постепенно проясняется, но слабость не уходит. Он подхватывает меня на руки, бросает на кровать, нависая сверху.

Не получается его оттолкнуть, потому что приходится приложить уйму усилия, чтобы даже просто пошевелить руками.

Я вижу его лицо слишком близко, чувствую кислый запах перегара, смешанный с дешевым одеколоном. Он что-то говорит, но слова доходят до меня будто сквозь толщу воды. Руки его уже не просто касаются - они срывают одежду, грубо, нетерпеливо, оставляя на коже красные полосы. Я пытаюсь сосредоточиться, зацепиться за что-то реальное, но сознание ускользает, как песок сквозь пальцы.

Его губы самым жестким образом впиваются в мои. Я собираю последние силы, чтобы не провалиться в это липкое забытье. Где-то в глубине сознания теплится мысль - если я сейчас отключусь, он сделает все, что захочет, и я уже никогда не проснусь той, кем была. Я кусаю его губу, чувствуя, как соленая кровь заполняет рот. Тревис взвывает и отшатывается, занося руку для новой оплеухи, но я успеваю перекатиться на край кровати, падая на пол. Удар о бетон отрезвляет на мгновение, и я ползу к стене, пытаясь найти опору.

Он смеется, и этот смех бьет по ушам громче любого крика. Я вижу, как он поднимается с кровати, не торопясь. В его глазах горит предвкушение охоты - он знает, что я никуда не денусь, но хочет продлить удовольствие. Я нащупываю пальцами угол разбитой бутылки, осколок впивается в ладонь, и резкая боль помогает прояснить сознание. С трудом зажимаю стекло в кулаке, чувствуя, как теплая кровь стекает по запястью, и жду, когда он подойдет ближе. Перед глазами все снова расплывается.

Тревис наклоняется, хватая меня за лодыжку, и тащит к себе. Воспользовавшись моей слабостью, вырывает из руки осколок. Грубо хватает за волосы и тянет меня на себя. У меня уже нет сил сопротивляться ему.

- Хорошо поиграли. А теперь перейдем к десерту.

Снова я оказываюсь на кровати. Он срывает с меня последние остатки одежды. Слезы уже не просто текут - они льются рекой, заливая лицо, шею, подушку. Каждая клетка моего тела кричит, но голос пропал, остался только беззвучный вой где-то в груди. Я чувствую его руки на своем теле - грубые, нетерпеливые, собственнические. Они сжимают, мнут, раздвигают, не встречая сопротивления, потому что мышцы больше мне не подчиняются. Голова запрокидывается, и я вижу трещину на потолке, которая расползается, как паутина, как моя жизнь, которая вот-вот порвется окончательно.