Страница 11 из 33
Повелительница позволила своему рабу поласкать ей груди, отчетливо проступавшие под полупрозрачной тканью. Затем она схватилась за ошейник и, дернув мужчину на себя, поцеловала в губы.
Надя покосилась на своих спутников. Сэр Джордж с интересом наблюдал представление. Тони уставился в кофейную чашку, на сцену он даже не взглянул. Лицо его стало пунцовым от смущения. Анджела спокойно развалилась на стуле и созерцала происходящее со скучающим лицом – очевидно, она уже видела все это раньше.
Раздался сладострастный стон, Надя обернулась и увидела, что это стонет дама, сидящая на золоченом стуле. «Верный пес» уткнулся ей в промежность головой. Женщина сжимала его голову руками и ритмично двигала торсом. Стоны перешли в визг, она дернулась и оттолкнула мужчину. Тот упал спиной на пол. Надя увидела, что в ширинке у него торчит пенис. Мужчина снял смокинг и манишку, скинул черные туфли и стянул брюки. По залу прокатилась волна удивленных возгласов. На ногах у мужчины были черные чулки на черных кружевных подвязках, держащихся на поясе. Актер обернулся лицом к залу, и всем стало понятно, что это актриса с фаллоимитатором, притороченным к бедрам ремешками. Небольшие упругие груди служили дополнительным доказательством ее принадлежности к прекрасному полу.
Актриса сняла фаллоимитатор и легла на стол, повернувшись соблазнительным задом к публике. Блондинка встала со стула, и зал ахнул: под ее костюмом отчетливо обозначился пенис. Приглядевшись, Надя увидела, что это не женщина, а белокурый юноша лет восемнадцати. Он достал пенис из скрытой прорехи на промежности и сжал его в кулаке. Зал зааплодировал.
Юноша приблизился к партнерше, согнувшейся в пикантной позе над столом, и засадил пенис ей между ягодиц. Свет в зале погас, а когда он вновь вспыхнул, артистов на площадке уже не было.
Арабы повскакали с мест и начали хлопать в ладоши. Остальная публика тоже начала аплодировать.
– Не плохо! – воскликнул сэр Джордж. – Весьма забавная сценка! Я бы ни за что не догадался, кто есть кто. Вот что такое настоящее искусство!
– Это точно, – кивнула Анджела.
Официантка принесла на подносе кофейник с кофе и чашечки. Сэр Джордж заказал французский коньяк для всех. Надя выпила первую рюмку залпом, чтобы успокоиться. Зрелище оказало на нее чересчур сильный эффект. Клитор дрожал, по бедрам стекал сок из лона. Она заерзала на стуле, промежность горела. Анджела многозначительно подмигнула ей, давая понять, что тоже испытывает аналогичный дискомфорт.
– Останемся на второе действие? – спросил сэр Джордж, раскуривая длинную сигару.
– Нет, я лучше уйду, – заявил Тони. Он впервые подал голос за весь вечер.
– Тебе не понравилось это веселое представление, мой мальчик?
– Нет, разумеется. Это мерзкое зрелище, недостойное джентльмена. И вообще, здесь все пошло и отвратительно. Эти девицы, одетые, как портовые…
– Ну, это пустяки! – попытался успокоить его сэр Джордж. – Не правда ли, дамы?
– Лично мне здесь нравится, – сказала Анджела.
– Я бы предпочла уйти, – сказала Надя.
– Прекрасно. В таком случае поедем ко мне и выпьем еще по рюмочке, чтобы крепче спалось! – воскликнул сэр Джордж.
По счету ему платить не пришлось, видимо, здесь это было не принято. Спустя несколько минут все снова сидели в лимузине, только на сей раз Тони сел рядом с водителем, а сэр Джордж – между женщинами. Анджела и он начали целоваться и обниматься. Надя уставилась в окошко. Наконец «роллс-ройс» остановился напротив дома в Хампстеде. Надя оглянулась: рука сэра Джорджа была в промежности Анджелы, та тихонько повизгивала.
– Приехали, – сказала Надя.
Тони выскочил из машины как ошпаренный, шофер услужливо распахнул дверцу для Нади.
– Приехали, милочка. Нужно выбираться, на нас смотрят, – прокряхтел сэр Джордж.
Тони провел Надю в дом, не дожидаясь остальных. Он поразил ее своими колоссальными размерами. Столовая могла вместить по меньшей мере тридцать гостей. Стены были обшиты ореховыми панелями, вдоль них стояли кожаные диваны. Повсюду висели картины в дорогих рамах и стояли фарфоровые вазы и настольные лампы из бронзы. Надя узнала картину кисти Уистлера, она висела над старинным камином.
– Коньяку? – спросил Тони.
– Да, пожалуйста, – ответила она.
Юноша достал из бара бутылку «Арманьяка» и хрустальные бокалы. Себе он налил из сифона газированной воды.
– Вы не обиделись на мои резкие высказывания в клубе? – спросил он, наливая Наде коньяку.
– Вы лишь высказали свое мнение об этом заведении.
Наверху что-то тяжелое упало на пол. Надя насторожилась: она слышала, как захлопнулась за кем-то парадная дверь, однако ни сэр Джордж, ни Анджела в столовой не появились. Ей показалось, что со стороны лестницы донеслись чьи-то шаги по ковровой дорожке.
– Мне кажется, я не светский человек. Общение с людьми меня утомляет и раздражает. Возможно, поэтому-то меня и привлекает античная литература. Большую часть времени я провожу дома за изучением старинных рукописей и книг.
Наверху снова что-то грохнулось.
– И с женщинами я тоже совершенно не умею себя вести, – продолжал Тони, не обращая внимания на странные звуки.
– Я вам не верю, – сказала Надя, присаживаясь на потертый кожаный диван. Разрез на юбке разошелся, представив взору Тони соблазнительное бедро. Выпитый алкоголь не притупил, а обострил ее сознание, она четко видела цель и знала, как себя вести, чтобы добиться своего. Такую роль она играла первые, и это придавало ей куража.
– Нет, это так, к сожалению! – воскликнул юноша. – Я постоянно говорю не то, что следовало бы, и не знаю, как себя вести с красивой дамой!
– А что именно вас смущает? – спросила Надя.
– Я не осмеливаюсь задержать ее руку в своей руке, не говоря уже о том, чтобы первым ее поцеловать. Однажды я поцеловал девушку без разрешения, а она обиделась. В другой раз я спросил разрешения, а она рассмеялась, обозвав меня слюнтяем и маменькиным сынком. Теперь я в полной растерянности и предпочитаю избегать женского общества. Кто знает, что у них на уме!
– А что вы думаете обо мне? – вкрадчиво спросила Надя.
– Признаться, не знаю, что и сказать… – Юноша покраснел, как помидор, явно не готовый к подобному повороту разговора. Желая успокоиться, он сделал глоток воды.
– Что ж, в таком случае я скажу сама. – Надя облизнула губы кончиком языка и задумчиво обвела пальцем ободок бокала, подбирая слова. Она затеяла вылазку в бар с определенным намерением – подцепить мужчину и затащить его в постель. Неординарное представление в закрытом клубе еще сильнее взбудоражило ее, до сих пор перед ее мысленным взором стояли оттопыренные ягодицы артистки, нагнувшейся над столом, и член ее партнера, внедряющийся между ними. Влечение к Тони, возникшее в ресторане, окрепло, и теперь оставалось лишь сорвать созревший плод. Она действовала, как в таких случаях действуют мужчины. И пожалуй, даже более изощренно и решительно. – Я отношусь к тому типу женщин, которые предпочитают быть откровенными и честными в сексе. Не вижу смысла в предварительной игре.
– Я вам не верю, – пролепетал Тони.
– Вы чрезвычайно привлекательный мужчина, – продолжала наступать Надя. – И наверняка я не кажусь вам дурнушкой.
– Вы красавица! – воскликнул Тони. Глаза его сверкнули.
– Благодарю за комплимент! – Надя встала. Юноша впился сладострастным взглядом в ее ноги. – Я вижу, вы поняли, чего я от вас хочу.
– И чего же?
– Чтобы вы сопроводили меня в одну из укромных комнат и овладели мною. Вам понятно?
– О да! – Юноша заметно нервничал и не нашел ничего лучшего, чем повторить: – Вы такая красивая!
Надя подумала, глядя на его дрожащие руки, что он не в восторге от ее предложения, однако продолжала гнуть свою линию.
– Я рада это слышать! – сказала она, глядя ему в глаза. – Вы поняли, что вам не нужно заручаться моим разрешением, чтобы поцеловать меня?
– Я… Право же… Извините…
Тони сжал ладонями ее щеки и, поцеловав в губы, сразу же просунул язык ей в рот. Затем он порывисто обнял ее и сжал руками так сильно, что у нее перехватило дух. Она ощутила, что тело у него крепкое и мускулистое. Промежность ее начала плавиться. Она сжала рукой ягодицу Тони. Он прижался к ней еще плотнее. Она с трудом высвободилась и сказала: