Страница 10 из 31
глава 6
Вечерня.
Салют ударил в небо. Картинки: вот знак ворона — белым, вот огонь — красным, царская корона — жёлтым.
Гулянья в разгаре. Из дворов вынесли столы, соорудили банкетный ряд на всю деревню. На нём — закуски, мясо всей фермерской живности, овощи, сыры, колбасы. Алкоголь вынесли из подвалов: самогон, вино, пиво, мёд.
— Пахло жареным мясом и счастьем.
Деды надели костюмы со своих свадеб. Бабки — в старых сарафанах. Девицы припудрены.
Бьются стаканы, звенят звонкие голоса. Тост за тостом. Кто-то вспоминает старые обиды, кто-то хвастается, кто-то плачет о былом.
Девицы и кавалеры пускаются в пляс. Деды достали балалайки, аккордеоны. Вспомнили ноты.
На импровизированной сцене появляется Макс.
Костюм цветастый, лицо разукрашено белым, под глазами — чёрные капли. Кроваво-красная обводка губ. Глаза игриво скачут по народу. Руки разводятся, как у дирижёра. Цирк, о да!
— Многоуважаемые леди и джентльмены деревни Вороньи Перья! Вам выпала уникальная возможность лицезреть первое выступление творческого коллектива «Банда Скоморохов».
— Круто! — аплодисменты оглушают.
— А кто это? — один человек задал вопрос — и все замерли.
— Кто? — Волчий оскал.
— Час настал. — Князь теней! Тени каждого из зрителей выступают перед ними. Начинают пляс. Кто-то из впечатлительных падает в обморок. Я появляюсь из тени Макса.
Костюм в перьях, чёрные линии на белом лице, глаза пылают красным.
— Какой жуткий… — перешёптываются люди.
— Какой красивый… — шепчут девки.
Я смотрю на них, держу серьёзное лицо. Я их пугаю. И как же мне это нравится.
Я развожу руки — и тени, что скрывали Ульяну и Фила, уходят в пол. Фил по пояс голый, тело изрезано шрамами. Волосы крашены в красно-оранжевый цвет, на лице красные линии. В его руках вспыхивают два огненных шеста. Он крутит ими, прыгает, подкидывает. искры падали на землю шипящими звёздами. Люди замерли в изумлении.
Ульяна в синих зигзагообразных линиях по телу. На ней лишь блестящий лифчик в стразах и широкие штаны. Мужики взрываются свистами.
Рывок — и Уля лежит на столе. Вся посуда взлетает в хороводе молний.
Я смотрю на Макса, киваю.
— Твой выход, брат.
Он улыбается, готов.
Рывок на стол — зверь оскалился, морда смотрит вниз, а на руке — Ульяна. В полный рост. Вскидывает руки — и в небе начинают плясать молнии в причудливых фигурах.
Люди падают со стульев, кто-то прячется под стол. Кто-то смотрит с восхищением, кто-то с благоговением, кто-то со страхом.
Я шагаю вперёд, и под моими ногами всплывают теневые ступени. Я иду до молний Ульяны. Они освещают моё лицо. Взмах рук — тени создают шатёр. Видны лишь всполохи молний. А внизу, в воздухе, вспыхивают огненные шары.
Фил зажигает огненный круг вокруг себя. Макс подкидывает Ульяну в воздух. Синяя молния — и Ульяна в руках Фила. Рука откинута назад, грудь выпячена, ноги согнуты. Фил кружит её на месте. Макс прыгает следом, Фил садится на его шею. Зверь встаёт в исполинский рост.
Я смотрю на них с изумлением, откидываюсь назад — тело летит вниз. Удар — я на земле. Протягиваю руки к публике.
Секунда. Овации.
Макс спускает друзей вниз. Я снимаю шатёр. Мы стоим рука об руку.
Труп. Пьяница. Проститутка. Заморыш. И это только про меня.
Поклон — и слышна радость публики. Люди, шатаясь, встают со своих мест. Кто-то плачет, кто-то орёт от радости. Но главное — все счастливы.
К нам падают цветы. Простые. Настоящие.
Алёша выходит вперёд, на глазах слёзы, в руках — букеты цветов для всех.
Мне — тёмные лилии. Я кланяюсь. Ульяне — синие розы. Она кружится с ними. Максу — серые васильки. Тот обнимает Алёшу, тот похлопывает его по спине.
Я вижу, как Фил отводил взгляд. Я заставлю взять его эти грёбаные цветы.
Алёша подходит и садится на колено перед Филом. Протягивает алые тюльпаны.
— Совсем сдурел, — Фил мотает головой.
— Станьте моим учителем. Я хочу также.
Фил изумлённо смотрит на нас. Мы намекаем: возьми.
— Дай сюда. — Он вырывает тюльпаны из рук Алёши. Принюхивается.
— Очень вкусно пахнут.
Я поднимаю взгляд в небо, в звёзды.
— Как же я заебался, — сказал слишком громко. Один из мужиков берёт стакан.
— Так давайте же гульнём! — Он бьёт стаканом об стол.
Позднее: Я сижу в конце стола, ноги на нём, в руках бутылка вина. Я смотрю на эти постоянные хороводы, на постоянные тосты «за здравие», «за упокой» (самое время помянуть всех своих умерших родственников). Я смотрю на друзей. Фил в окружении дам, хвастается своей мощью. Макс сидит среди детей, рассказывает истории. Ульяна подходит, ложится на меня, забирает бутылку, выпивает залпом.
— Почему мы не можем так жить всегда? — Её алые глазки смотрят на меня. В них — что-то.
Я склоняю голову к ней, кладу подбородок ей на голову.
— Это жизнь не для нас.
— Кто решает?
— Боги, цари, все, кто встречает нас. Мы не можем жить нормально. Потому что мы сами не нормальные. — Я сжимаю её крепче.
Её глаза смотрят на меня, губы приоткрыты. Мы тянемся друг к другу.
Гремит салют.
Тем временем за деревней:
— Вау, как красиво… — Лилия замерла, сидит на дереве, глаза цепляются за отблески салюта.
— Хе. Красиво? Красиво будет, когда мы ворвёмся. — Рустам на камне, искры отлетают от мачете. Полирует.
Василиса делает ритмичные движения головой, я держу её за косу. Она смотрит на меня хитро, с азартом. Ритуалы нужно соблюдать всегда.
Она сплёвывает, поправляет платье. Я застёгиваю ремень. Встаю, беру плащ, отряхиваю. Гена стоит рядом неподвижно.
— А меня порадуешь? — Рустам облизывает язык на груди Василисы.
Она проходит рядом, садится на его колени.
— Нет, поздно. Скоро выдвигаться. — Вася бьёт Рустама по носу.
Я встаю, смотрю на идиллию, на маленькую деревеньку. А ведь я и сам из такой. Да, в такой же деревеньке мой папенька воспользовался правом первой ночи. Моей матери было четырнадцать.
Рука инстинктивно сжимается в кулак. Успокойся, Павел. Ты убил его, он больше не сделает тебе плохо. А мать… она умерла, рожая тебя. Твоя злость ей уже ничем не поможет.
А ведь если бы не моя сила, я бы сгнил в той деревеньке, среди черни, смердов. Я один из них. И я ношу это с гордостью.
Я достаю из кармана часы. Отчёт пошёл.
Я смотрю на свору. Взмах мачете — проверяет. Лилия висит вниз головой, ожидает. Василиса разглядывает маникюр — знает.
Гена подходит ко мне. Земля гремит от каждого шага. Он встает рядом. Медленно тянется за спину — из-за спины. Топор палача размером с человеческого ребёнка. Он держит его одной рукой. Серебро блестит лунным светом. Готов.
Ночью охотиться всегда интереснее.
Я чувствую, как возвышаюсь выше Гены. Мышцы набухают сталью, тело покрывается мышечной бронёй. Реакция усиливается — время словно замирает.
Я вижу их: весёлых, пьяных, возбуждённых, молодых. Я слышу их браваду.
Я — Павел Павлович Смерд. Тотем Человека. Шестая форма. Сверхчеловек.
Я поднимаю руку.
Я ломаю секундомер.
Время охоты.
Я слышу, как мои офицеры обретают истинную форму монстров. Человеческие маски сброшены.
Василиса корчится в боли. Её тело покрывается рыжей шерстью. Секунда — и шерсть обращается в сталь.каждый волосок лезвие. Длинный хвост, вытянутая морда, глаза горят жёлтым. Тотем лисы. Четвёртая форма — острошерстная.
Из Рустама начинают расти цветы. Лилии, тюльпаны, розы создают броню. В глазных яблоках — два тюльпана. Стихия цветов. Третьи врата — живая оранжерея.
Из Лилии начинает капать пена. Она покрывается ей полностью, выходит из кокона пены — изваяние человека в мыле. Стихия пены. Четвёртые врата — мыльная красавица.