Сильвия и Бруно

ГЛАВА XX

Профессор проводит Лекцию

— В Науке… вообще-то, и во многом другом, обычно следует начинать с начала. Правда, в некоторых случаях лучше браться за дело с конца. Например, если вам нужно выкрасить собаку в зелёный цвет, начинать лучше с хвоста, так как с этой стороны она не кусается. Итак…

— Можно, я буду вам помогать? — перебил Бруно.

— Что помогать? — озадаченно спросил Профессор, на секунду поднимая глаза, однако не убрав пальца со странички своей записной книжки, чтобы не потерять нужного места.

— Красить собаку! — выкрикнул Бруно. — Вы начнете с её рота, а я начну…

— Нет, нет! — торопливо ответил Профессор. — Пока ещё мы не переходим к Экспериментам. Итак, — вернулся он к своей записной книжке, — я преподам вам Аксиомы Науки. После этого я покажу вам некоторые Образцы. Затем объясню один или два Процесса. И в заключение проведу парочку Экспериментов. Аксиома, знаете ли, это такая вещь, которую принимают без возражений. Например, если я вам скажу: «Как я рад, что вижу вас!», — то вы примите это без возражения, а отсюда следует, что подобными замечаниями очень удобно начинать всякий разговор. Так что это будет Аксиомой. Или вот, предположим, я вам скажу: «Как я рад, что не вижу вас!» Это уже будет…

— Вранье! — подсказал Бруно.

— Ох, Бруно! — строго зашептала ему Сильвия. — И это тоже будет Аксиомой, раз Профессор так говорит.

— Может, это и будет Аксиомой, — сказал Бруно, — но не будет правдой: он же нас прекрасно видит.

— Незнание Аксиом, — продолжал Профессор, — может обернуться очень большой помехой для жизни. Сколько времени тратится на их напрасное повторение! Возьмём, например, Аксиому «Ничто не превышает самого себя», иными словами: «Всё умещается в себе самом». Как часто нам приходится слышать, что люди говорят: «Я так разозлился, что вышел из себя». Ну конечно, как же ему не выйти? Злости ведь тоже требуется место!

— Послушайте, хочу вас спросить, — вмешался Император, беспокойно заёрзавший в своём кресле. — Сколько ещё Аксиом вы собираетесь нам преподать? При таких темпах мы и за неделю не доберёмся до Экспериментов.

— О нет, доберёмся гораздо раньше, уверяю вас! — ответил Профессор, в тревоге отрываясь от своих записей. — Осталось… — тут он снова заглянул в записную книжку, — осталось всего две, и обе совершенно необходимы!

— Так прочтите их, и перейдём к Образцам, — проворчал Император.

— Первая Аксиома, — торопливо повиновался Профессор, заключается в таких словах: «Что есть, то есть». А вторая — в таких: «Чего нет, того нет». Переходим к Образцам. На первом подносе помещены Кристаллы и другие Предметы. — Он пододвинул к себе поднос и вновь уткнулся в записи. — Некоторые бирки… из-за слабого прилипания… — Тут он вновь прервался и внимательно изучил страницу сквозь монокль. — Не могу прочесть конец предложения, — признался он наконец. — Но смысл таков, что бирки поотваливались, и все Предметы перемешались…

— Давайте я снова наклею! — нетерпеливо воскликнул Бруно и принялся облизывать бумажки с надписями, словно это были почтовые марки, а затем шлепком прикладывать их к Кристаллам и прочему. Но Профессор спешно отодвинул поднос подальше от ручек Бруно.

— Ты можешь приклеить неправильные бирки на мои Образцы! — сказал он.

— Тогда почему у вас неправильные бирки? — возмутился Бруно.

Сильвия крепко дёрнула его за руку.

Но Профессор уже не обращал на них внимания. Он взял в руки одну из бутылочек и внимательно прочитал надпись через монокль.

— Наш первый Образец… — объявил он, выставляя бутылочку впереди остальных Предметов, — это… то есть, он называется… — Профессор снова взял бутылочку и перечёл надпись, словно боялся — а вдруг она изменилась? — Он называется Аква Пура — обыкновенная вода, жидкость, которая веселит…

— Гип, гип, гип!.. — энергично начал Шеф-повар.

— …но не опьяняет! — быстренько добавил Профессор, едва-едва успев пресечь «Ура!», которым Шеф-повар собирался завершить своё восклицание.

— Наш второй Образец, — продолжал Профессор, осторожно беря маленькую баночку, — есть… — он снял крышку, и оттуда сразу вылетел огромный жук, с гневным жужжанием устремившись прочь из Павильона, — есть… или, теперь я должен сказать, — печально добавил он, заглянув в опустевшую баночку, — был любопытным видом Голубого Жука. Никто не заметил у него под каждым из крылышек по три голубых точечки?

Никто их не заметил.

— Ну ладно! — с вздохом произнёс Профессор. — Жаль, конечно. Если не удаётся заметить такие вещи в ту же секунду, то о них запросто можно вообще не узнать. Следующий Образец от нас не улетит! Это… короче говоря, или даже — точнее говоря, сейчас перед вами предстанет Слон! — Тут он поманил пальцем Садовника, приглашая его к себе на эстраду, и как только тот подчинился, они вдвоём принялись составлять вместе нечто, напоминающее огромную собачью конуру с короткими трубками, торчащими из неё со всех сторон.

— Видали мы слонов! — прорычал Император.

— Да, но в не Мегалоскоп! — горячо заверил Профессор. — Сейчас объясню. Нельзя увидеть Блоху без увеличительного стекла — мы называем его Микроскопом. И в то же время мы не можем как следует рассмотреть Слона без уменьшительного стекла. Таковые встроены в каждую из этих маленьких трубок. А всё это вместе — Мегалоскоп! Сейчас Садовник приведёт наш следующий Образец. Будьте добры, раздвиньте обе половинки занавеса, и впустите Слона!

Среди зрителей произошло всеобщее движение, и все глаза устремились в дальний конец Павильона, ожидая возвращения Садовника, который удалился с пеньем: «Он думал, это просто Слон дудит в свою Трубу!..» Минуту стояла тишина, а затем в отдаленьи вновь послышался его резкий голос: «Он присмотрелся — нет, жена… Куда! Нет, жена долдонит: „Бу-бу-бу!“ Сюда давай! Идём, идём!»

Тут в Павильон вступил или ввалился — трудно сказать, какое выражение больше подходит, — Слон, шагающий на задних ногах. Передними ногами он держал огромную трубу, на ходу трубя в неё.

Профессор торопливо распахнул широкую дверцу в задней стенке Мегалоскопа, и по знаку Садовника огромное животное бросило свою трубу и покорно поплелось в аппарат, дверца которого была тот час же заперта за ним Профессором.

— Образец готов для обозрения! — объявил Профессор. — Теперь его размеры не больше чем у обычной мыши — Mus Communis!

Все устремились к зрительным трубам, и те, кто успел в них взглянуть, не могли наохаться на миниатюрное животное, которое вначале игриво обхватило хоботом просунутый внутрь палец Профессора, а под конец устроилось у него на ладони, которую тот осторожно вынул из аппарата и поднёс для обозрения Императорскому семейству.

— Какой милашка! — воскликнул Бруно. — Можно его погладить? Я тихонько!

Императрица с напыщенным видом обозревала Слона в лорнет.

— Какой-то он маленький, а? — низким голосом произнесла она. — Меньше, чем обычно бывают слоны, правда?

Профессор и сам, казалось, радостно изумился.

— А и верно! — пробормотал он. Затем громко добавил, обращаясь к аудитории: — Её Императорское Величество высказали здравую мысль!

Все собравшиеся разразились неистовыми рукоплесканиями.

— Следующий Образец, — объявил Профессор, осторожно поставив малютку-слона на поднос среди своих Кристаллов, — это Блоха, которую мы увеличим для всеобщего обозрения. — И взяв с подноса маленькую коробочку для пилюль, он подошёл к Мегалоскопу и повтыкал все зрительные трубы другим концом. — Образец готов! — воскликнул он, взглянув одним глазом в ближайшую трубу и одновременно осторожно помещая коробочку внутрь через отверстие в боковой стенке. — У неё теперь размеры, как у Лошади Обыкновенной — Equus Communis!

Снова всеобщее движение с целью добраться до зрительных труб — и Павильон наполнился криками восторга, среди которых совершенно потонул встревоженный голос Профессора:

— Только не раскрывайте дверцы Мегалоскопа! Если это животное сбежит, то с такими размерами…