Сильвия и Бруно

— Зато Персидский шах не стал бы от этого счастливее, — ответил Профессор. — Ну, как вам нравится наша эстрада? — спросил он, когда мы вошли в Павильон.

— Я подложил под неё дополнительный брус, — сказал Садовник, любовно поглаживая край эстрады. — Теперь она такая прочная, что… что на ней может станцевать бешеный слон!

— Примите мою благодарность! — с чувством произнес Профессор. — Только я не знаю в точности, что нам может понадобиться, и меня это слегка беспокоит. — Он помог детишкам взобраться на эстраду, чтобы объяснить им её устройство. — Здесь, как вы видите, три сиденья для Императора, его супруги и принца Уггуга. Ой! Нужно же поставить ещё двое кресел! — всполошился он и объяснил Садовнику: — Одно для леди Сильвии, а другое для этого меньшого существа!

— А можно мне помогать вам на Лекции? — спросил Бруно. — Я умею показывать фокусы.

— Это, конечно, хорошо, но Лекция всё-таки не фокус, — сказал Профессор, занимаясь с какими-то диковинными на вид механизмами, стоящими на столике. — Слушатели могут задавать вопросы, и придётся отвечать…

— Я могу! — воскликнул Бруно.

— Ты сможешь ответить на их вопросы? Отвечать надо будет с умом, как по-писанному!

— Я и отвечаю всегда по-писанному! Всегда отвечаю, когда Сильвия пишет мне таблицу умно… — И мальчик запнулся.

Профессор несказанно удивился, хоть твёрдо решил не подавать виду.

— Это хорошо, когда таблицу пишут умно. Так, что у меня на сей счёт? — пробормотал он, раскрывая свою записную книжку. — Во-первых, какую таблицу?

— Скажи ты, Сильвия! — прошептал Бруно сестре, подёргав её за плечо.

— Сам скажи, — ответила Сильвия.

— Я не могу, — сказал Бруно. — У меня это слово корявится.

— Чепуха! — рассмеялась Сильвия. — Ты отлично сможешь его произнести, только попытайся. Давай же!

— Умно! — выпалил Бруно. — Это кусочек того слова.

— О чём он говорит? — воскликнул сбитый с толку Профессор.

— Он имеет в виду таблицу умножения, — объяснила Сильвия.

Профессор с досадой захлопнул свою книжку.

— Это совсем не то, — сказал он.

— Я всё время отвечаю совсем не то, — подтвердил Бруно. — Скажи, Сильвия!

Разговор был прерван громким гулом труб.

— Ох! Началось! — воскликнул Профессор и, схватив детей за руки, помчался в Дворцовую гостиную. — Я и не знал, что уже так поздно!

Посреди Дворцовой гостиной стоял небольшой столик с вином и печеньем, около него сидели встречавшие нас Император с Императрицей. Вся остальная мебель из Гостиной была вынесена, чтобы для гостей было больше места. Мне сразу бросилась в глаза разительная перемена, произошедшая за эти месяцы с лицами Царственной четы. Теперь для Императора обычным было отсутствующее выражение лица, в то время как по физиономии Императрицы то и дело пролетала бессмысленная ухмылка.

— Наконец-то! — сердито заметил Император, стоило Профессору с детишками занять свои места. Было явственно видно, что он здорово рассержен, и причину мы вскоре поняли. На его взгляд, приготовления, сделанные для Императорского приёма, не соответствовали его рангу.

— Простецкий столик из красного дерева! — рычал он, презрительно тыча в него пальцем. — Почему его не сделали из золота, позвольте спросить?

— Но на это ушло бы слишком много… — начал было Профессор, но Император оборвал его.

— А пирог! С обыкновенным изюмом! Почему его не сделали из… из… — Его Величество не докончил и перескочил на новый предмет. — А вино! Всего лишь старая Мадейра! Почему его не… А кресло! Оно вообще никуда не годится! Почему не трон? Прочие оплошности ещё можно извинить, но этого я не потерплю!

— А вот чего я не потерплю, — сказала Императрица, не желая отставать от своего свирепого муженька, — так это стола!

— Фу ты! — только и сказал Император.

— Это достойно сожаления, — неуверенно промямлил Профессор, как только ему удалось вставить слово. После минутного размышления он решил высказаться покрепче: — Всё это, — сказал он, адресуясь ко всем собравшимся, — достойно величайшего сожаления!

Переполненный Зал ответил дружным шёпотом: «Верно, верно!»

Наступила неловкая пауза: Профессор явно не знал, с чего начать. Императрица наклонилась вперёд и зашептала ему:

— Парочку шуток, Профессор, чтобы расшевелить публику!

— Верно, верно, мадам! — смиренно отозвался Профессор. — Вот этот мальчишка…

— Пожалуйста, не шутите про меня! — воскликнул Бруно. Он был готов заплакать.

— Не буду, если ты против, — ответил добросердечный Профессор. — Это было просто кое-что про маленькую моль, вот такую мольчишку, совершенно безобидный каламбур. Но не важно. — Он повернулся к слушателям и громко крикнул: — Там мышь! Побежала к вашим ногам!

Все переполошились, задвигались, чуть не прыгать стали на своих местах. Раздались истеричные вскрики.

— Шутка! — весело объявил Профессор. — Чтобы расшевелить публику.

Собравшиеся разразились хохотом, однако кое-где возмущённо зашептались.

Императрица, как обычно, с бессмысленным видом улыбнулась и принялась быстро-быстро обмахиваться веером. Бедный Профессор робко взглянул на неё; очевидно, он опять встал в тупик и рассчитывал на очередную подсказку. Императрица вновь зашептала:

— Винегрет кое из чего, Профессор, забыли? В качестве сюрприза.

Профессор кивком подозвал Шеф-повара и что-то тихо произнёс ему на ухо. Шеф-повар вышел, а за ним и все поварята.

— Не так-то просто встряхнуть публику, — заметил Профессор, обращаясь к Бруно. — Но коль это удалось, дальше всё пройдёт как по маслу, вот увидишь.

— Ловко это у вас получилось, — восхищённо ответил Бруно. — Вам даже не пришлось совать им за шиворот по живой лягушке.

Тут повара вновь один за другим вошли, и Шеф-повар последним — он что-то нёс, в то время как его помощники, наоборот, старались скрыть это от наших глаз флагами, которыми неистово размахивали вокруг него.

— Ничего кроме флагов, Ваше Императорское Величество! Ничего, кроме флагов! — непрестанно повторял он, ставя блюдо перед Императрицей. Тут все флаги в один миг были убраны, и Шеф-повар снял крышку с широченного блюда.

— Что это? — слабым голосом вопросила Императрица, поднося к глазу подзорную трубу. — Винегрет какой-то, а?

— Её Императорское величество удивлены! Это и был сюрприз! — объявил Профессор во всеуслышанье, и многие захлопали. Шеф-повар сделал низкий поклон, потом ещё один, и, всё продолжая кланяться, словно случайно уронил на столик ложку, так чтобы Императрице оставалась только руку протянуть. Но та намеренно глядела в другую сторону, притворясь, что не видит.

— Я удивлена! — сказала она Бруно. — А ты нет?

— Нисколечко, — ответил Бруно. — Вы ведь сами сказали…

Но тут Сильвия зажала ему рот рукой, и закончила за него:

— Он, по-моему, очень устал. Ему хочется, чтобы поскорей начиналась Лекция.

Императрица с отсутствующим видом подняла ложку и принялась поигрывать ею. Через секунду она выронила ложку, и та свалилась прямиком в блюдо, так что когда Императрица её вынимала, ложка хорошенько зачерпнула винегрета.

— Поразительно! — произнесла Императрица и отправила винегрет себе в рот. — И вкус у него как у настоящего винегрета! Я думала, это только с виду винегрет, но теперь вижу, что это и вправду он! — Тут она отправила в рот вторую ложку.

— Он не долго будет вправду, — сказал Бруно.

Но Императрица с лихвой уже отведала винегрета, и каким-то таинственным образом — мне не удалось заметить, каким именно, — мы все перенеслись в Павильон, где Профессор приступил к долгожданной Лекции.