Сильвия и Бруно

— Да сколько угодно! Но мы не можем погрузиться под воду. Все мы легче, чем вода. Позвольте, я вам объясню, — добавил он, видя мой изумленный взгляд. — Предположим, вы пожелали завести породу голубей определённого вида и цвета. Тогда вы из года в год отбираете таких, которые приближаются к вашему идеалу по виду и по цвету, и помещаете их отдельно от остальных.

— Правильно, — согласился я. — Это называется Искусственный Отбор.

— Именно так, — подтвердил Майн Герр. — И мы поступали точно так же на протяжении столетий — постоянно отбирали самых лёгких людей. И вот теперь любой из нас легче, чем вода.

— Так вы никогда не тонете в море?

— Никогда! Мы подвергаемся такой опасности только на суше — например, когда смотрим спектакль в театре.

— То есть как это в театре?

— Все наши театры располагаются под землёй. А прямо над ними мы устраиваем огромные баки с водой. Случись пожар, мы отвинчиваем краны, и в минуту весь театр затопляется по самую крышу! И конец пожару.

— И зрителям тоже, я полагаю?

— Это мелочи, — беспечно ответствовал Майн Герр. — Но всё равно им утешительно думать, что хоть они и тонут, зато они легче воды. Пока ещё нам не удалось добиться того, чтобы люди стали легче воздуха, но мы поставили перед собой такую цель, и вот уже почти что тысячу лет…

— А куда вы деваете людей, которые не лёгкие? — хмуро спросил Бруно.

— Точно такую же процедуру, — продолжал Майн Герр, не обратив внимания на вопрос мальчика, — мы применяем во множестве других случаев. Мы добились успехов в селекции тростей: постоянно отбирали те, с которыми легче всего было ходить, и в конце концов получили такие трости, которые ходят сами! Мы также успешно провели селекцию ваты, пока не получили такую, что оказалась легче воздуха! Вы даже не представляете, насколько это полезный материал! Мы называем его «Невесомчик».

— А на что он вам?

— Он служит главным образом для того, чтобы упаковывать в него вещи, которые нужно послать почтой. Такая посылка, изволите видеть, весит меньше, чем ничего!

— Как же тогда на почте высчитывают, сколько вам платить за пересылку?

— Они не высчитывают, они вычитают! — радостно объявил Майн Герр. — Они платят нам, а не мы им! Я и сам, бывало, получал шиллингов по пять, когда слал почтой посылку.

— И Правительство не возражает?

— Ну, немножко оно возражает. Чиновники говорят, что отправлять посылки на большие расстояния — убыток казне. Но ведь ясно как день, что всё происходит по ими же утверждённым правилам. Если я посылаю посылку, которая весит на один фунт больше, чем ничего, то я плачу три пенса; так что если она весит на один фунт меньше, чем ничего, я, значит, должен получить три пенса с них.

— В самом деле, полезная статья! — не сдержал я удивления.

— Но даже «Невесомчик» имеет свои недостатки, — продолжал Майн Герр. — Я купил немного этого материала пару дней назад и положил его в свою шляпу, чтобы спокойно донести до дому, а шляпа возьми да и улети в небо!

— А сегодня у вас в шляпе нет такого материала? — спросил Бруно. — Мы с Сильвией встретили вас на дороге, и ваша шляпа всё ещё была так высоко вверху! Правда, Сильвия?

— Нет, то было другое, — сказал Майн Герр. — На меня упали несколько дождевых капель, поэтому я нацепил свою шляпу на кончик трости — ну, вроде зонтика. И пока я шёл по дороге, я был застигнут…

— Ливнем? — не утерпел Бруно.

— Да нет… Выглядело как собачий хвост, — ответил Майн Герр. — Удивительное дело! Что-то нежно потёрлось о моё колено. Я поглядел себе под ноги — и ничегошеньки не увидел! Только в ярде от моей ноги в воздухе туда-сюда вилял собачий хвост!

— Эх, Сильвия! — укоризненно проговорил Бруно. — Ты не закончила делать его видимым.

— Мне очень жаль, — с виноватым видом сказала Сильвия. — Я собиралась потереть его всего, но мы сильно торопились. Завтра нужно пойти и закончить. Бедняжка! Сегодня ему, наверно, не достанется ужина.

— Конечно, не достанется, — согласился Бруно. — Никто не станет предлагать косточку собачьему хвосту.

Майн Герр изумлённо переводил взгляд с брата на сестру и обратно.

— Совершенно не понимаю, о чём идёт речь, — сказал он наконец. — Я сбился с пути, но, к счастью, у меня в кармане была карта, и я с ней сверился. Потом я нечаянно уронил перчатку, а этот невидимый Кто-то, который потерся о моё колено, взял и подал её мне!

— Он всегда подаёт! — обрадовался Бруно. — Он очень любит подавать.

Майн Герр был совершенно сбит с толку, и я счёл за лучшее сменить предмет.

— Такие карты, которые можно взять с собой в дорогу, должно быть, здорово облегчают жизнь, — заметил я.

— Вот ещё одна вещь, которую мы переняли у вашего народа, — сказал Майн Герр, — создание карт. Но мы пошли в этом деле гораздо дальше вас. Каков, по-вашему, должен быть наибольший масштаб, чтобы карта стала по-настоящему полезной?

— Примерно шесть дюймов на милю.

— Только шесть дюймов! — воскликнул Майн Герр. — Мы довольно быстро дошли до шести ярдов на милю. Затем мы попробовали сделать карту в сто ярдов на милю. А затем нам пришла в голову самая грандиозная идея! Мы создали такую карту нашей страны, масштаб которой равняется миля на милю!

— И часто вы ею пользуетесь? — спросил я.

— Её ещё ни разу не расстилали, — сказал Майн Герр. — Крестьяне были недовольны. Они сказали, что если такую карту расстелить на всю страну, она скроет солнечный свет! Так что пока мы используем саму страну как её карту, и смело могу вас заверить, действует она преотлично. А теперь позвольте задать вам другой вопрос. Какова наименьшая планета, на которой вы не отказались бы жить?

— Я знаю! — воскликнул Бруно, который внимательно всё слушал. — Я хотел бы жить на малюсенькой-малюсенькой планете, чтобы только хватило места для Сильвии и меня.

— Тогда вам пришлось бы стоять на её противоположных сторонах, — сказал Майн Герр, — и ты бы вообще никогда не увидел своей Сильвии.

— И она не задавала бы мне уроков, — обрадовался Бруно.

— Вы же не хотите сказать, что экспериментировали и в этом направлении? — спросил я Майн Герра.

— Не то чтобы экспериментировали… Не стану утверждать, будто мы ещё и планеты создаём. Но один мой учёный друг, который совершил несколько путешествий на воздушном шаре, клялся мне, что посетил планету столь малую, что мог обойти её вокруг за двенадцать минут! Там произошла великая битва, как раз перед его прилётом, которая закончилась весьма необычно: разбитая армия бежала со всех ног и через несколько минут оказалась лицом к лицу с победившей армией, которая возвращалась домой. Победители были так устрашены, думая что оказались меж двух огней, что сразу сдались. Из-за этого они проиграли битву, хотя на самом деле убили всех солдат противоположной стороны.

— Убитые солдаты не могут бегать, — со знанием дела заметил Бруно.

— «Убили» — это просто так говорится, — ответил Майн Герр. — На той маленькой планете, о которой я рассказываю, пули делаются из мягкого чёрного вещества, которое пачкает всё, чего ни коснётся. Поэтому после битвы остаётся только подсчитать, сколько солдат с каждой стороны было «убито», то есть запачкано сзади, поскольку запачканные спереди не считаются.

— То есть они не считают убитыми тех, кто не побежит, — пояснил я.

— Мой учёный друг придумал кое-что получше. Он указал, что если выстреливать пулями в обратную сторону в облёт планеты, они будут поражать врагов в спину. Тогда худший из помеченных может считаться лучшим солдатом, поэтому самый заляпанный получал Первый приз.

— А как определить, кто из помеченных худший?

— Очень просто. Лучшее из всех попаданий в вас — это, как вы понимаете, попадание вам в грудь, так что худшее, каким вас подстрелили — это в спину.

— Странные люди живут на этой планете! — не удержался я.

— Несомненно, странные! А что страннее всего, так это их образ правления. На вашей планете, как мне говорили, Нация состоит из множества граждан и одного Короля, но на той планете, о которой я рассказываю, Нация состоит из множества королей и одного Гражданина.