Страница 49 из 94
— Знаешь, какое Правило есть у тех, кто поймает Эльфа, пока Эльф сам не скажет, где прячется?
— Нет, — ответил я. — Я даже не знал, что существуют какие-то правила для ловцов Эльфов.
— По-моему, ты имеешь Правило меня съесть, — сказал малыш, с ухмылкой превосходства глядя на меня снизу вверх. Как и прежде, его словоупотребление слегка отличалось от общепринятых норм. — Только я не совсем проверен. Ты пока не ешь, мы лучше спросим.
Что ж, подумал я, весьма разумно — не совершать неотменимого поступка, особенно такого, пока не наведёшь справок.
— Разумеется, я сначала спрошу, — заверил я. — К тому же я ещё не знаю, стоит ли тебя вообще есть.
— Стоит, стоит, потому что я очень вкусный, — довоным тоном ответил Бруно, словно этим стоило гордиться.
— А что ты здесь делаешь, Бруно?
— Сейчас меня зовут не так! — заявил маленький проказник. — Ты что, не знаешь, что меня зовут «Ох, Бруно!» Сильвия меня так всегда называет, когда я отвечаю уроки.
— Так что ты здесь делаешь, Ох, Бруно?
— Уроки делаю, что ж ещё! — Ответ сопровождался плутовским блеском глаз — как всегда, когда Бруно знал, что его ответ поставит собеседника в тупик.
— Ого, значит, вот как ты делаешь свои уроки? Наверно, так тебе лучше запоминается?
— Мои уроки легко поминаются, — сказал Бруно. — Вот уроки Сильвии, так те просто ужас как поминаются! — Он нахмурился, словно мучительно пытался что-то обмозговать, и постучал себе по лбу костяшками пальцев. — Не могу так сильно думать, чтобы их выучить! — в отчаянии признался он. — Тут, наверно, нужно думать вдвойне!
— А куда подевалась Сильвия?
— Хотел бы я это знать! — расстроено произнёс Бруно. — Что за польза сажать меня за уроки, когда она уходит и не может объяснить мне трудные места?
— Так я поищу её. — Встав с колен и склонясь пополам, я обошёл дерево, высматривая Сильвию в траве. Прошла всего минута, и вновь я заметил необычное существо, рыскающее среди травы. Опустившись на колени, я нос к носу столкнулся с бесхитростным личиком Сильвии, которое при виде меня осветилось радостным удивлением, и услышал так хорошо знакомый мне мелодичный голосок. Мне показалось, что это было окончанием предложения, начало которого я пропустил:
— …а сейчас, наверно, он должен уже выполнить все свои задания. Можно возвращаться к нему. Вы ведь пойдете со мной? Он с той стороны — надо только обойти вокруг дерева.
У меня на это потребовалась бы всего пара шагов, но для Сильвии путь был неблизок, поэтому каждый шаг я делал медленно-медленно, чтобы малютка не отстала и не потерялась из виду.
Найти задания Бруно было проще простого: они были написаны чётким почерком на широких и гладких листьях плюща, беспорядочно разбросанных на пятачке голой земли, с которого повыщипали всю траву, вот только нигде не было видно самого изнурённого школяра, который, вообще-то, в данную минуту должен был над ними корпеть; мы искали его тут и там, и долгое время безуспешно, пока, наконец, острые глазки Сильвии не высмотрели братца, раскачивающегося на усике плюща, и тогда она строгим голосом приказала ему немедленно возвращаться к terra firma[71] и заняться насущными делами.
— Теперь, Бруно! — укоризненно продолжала она. — Я разве не говорила, что тебе нужно заниматься уроками, пока не услышишь иное?
— А я сразу услышал иное! — заявил Бруно с озорным блеском в глазах.
— Да что же, озорник ты эдакий?
— Так, словно сотрясение воздуха, — ответил Бруно. — Словно его взболтали. Вы такое когда-нибудь слышали, господин сударь?
— Но спать всё равно на них не надо, маленький ты ленивец! — Ибо Бруно завернулся в самое большое «задание», а другое приспособил на манер подушки.
— Я не сплю, — ответил Бруно глубоко уязвлённым тоном. — Если я закрываю глаза, то это и говорит, что я просыпаюсь!
— Так, ну и сколько же ты выучил, говори!
— Я выучил такой крошечный кусочек, — скромно отвечал Бруно, явно опасаясь переоценить свои достижения. — Больше выучить я не мог!
— Ох, Бруно! Ты же знаешь, что можешь, когда хочешь.
— Конечно, когда хочу, то я могу, — ответил изнуренный школяр, — но я не могу, когда не хочу.
У Сильвии имелся способ — я его, правда, никогда не одобрял — уклоняться от логических затруднений, перед которыми её ставил собственный братец: она в таких случаях быстренько перескакивала на другую тему; теперь она применила ту же военную хитрость.
— Должна сказать тебе одну вещь…
— А знаете, господин сударь, — ехидно заметил Бруно, — эта Сильвия не умеет считать! Когда она говорит: «Я должна сказать одну вещь», — я точно знаю, что она скажет две вещи! Она всегда так делает.
— Две головы лучше, чем одна, Бруно, — сказал я, сам не понимая, к чему.
— Иметь две головы — это неплохо, — пробормотал Бруно. — Одна будет есть мой обед, а другая спорить с Сильвией. А вы думаете, что станете красивее, если у вас будет две головы, господин сударь?
Я заверил его, что нисколько в этом не сомневаюсь.
— Я знаю, почему Сильвия такая сердитая, — очень серьёзно, даже печально продолжал Бруно.
Сильвины глаза расширились и округлились от изумления этим новым и неожиданным поворотом в его рассуждениях. Но перебивать она не стала.
— Может, расскажешь мне об этом, когда закончишь уроки? — предложил я.
— Прекрасно, — проговорил Бруно, как бы подчиняясь необходимости. — Только тогда она уже не будет сердитой.
— Ему нужно сделать всего три урока, — объяснила мне Сильвия. — Чтение, Географию и Пенье.
— А как же Арифметика? — спросил я.
— Нет-нет, у него голова не для Арифметики…
— Конечно, не для Арифметики! — подтвердил Бруно. — У меня голова для волос. Вот если бы было много голов…
— …Поэтому он не может выучить Таблицу умножения…
— История мне нравится гораздо больше, — сообщил Бруно. — А то всё повторяешь эту Таблицу изнеможения…
— Вот-вот, тебе нужно ещё повторить Историю.
— И совсем не нужно! — перебил Бруно. — История и так всегда повторяется. Это мне Профессор сказал.
Тем временем Сильвия выводила на доске буквы: E-V–I—L.[72]
— Теперь, Бруно, — сказала она. — Прочти-ка это.
Бруно в мрачном молчании с минуту глядел на буквы.
— Я знаю, как это не читается! — наконец сказал он.
— В этом нет пользы, — возразила Сильвия. — А вот как читается?
Бруно вновь воззрился на непосильную надпись.
— Ну, по буквам это читается «LIVE»,[73] только если наоборот, — объявил он. Тут я и сам увидел — а ведь верно!
— Да как ты ухитрился так прочесть? — изумилась Сильвия.
— Я просто покрутил глазами, и тогда ясно увидел. Ну, теперь можно мне спеть Песню Короля-рыбака?
— Сначала География, — возразила Сильвия. — Тебе ведь известны Правила?
— Я думаю, что не должно быть так много Правил, Сильвия! Я думаю…
— Да, маленький проказник, так много Правил быть должно! И кто тебе вообще позволил об этом думать? Закрой рот немедленно! — И она продолжала, обращаясь ко мне: — Я покажу вам Карту, по которой он должен ответить урок.
И она тотчас появилась — огромная Карта Мира, расстеленная на земле. Она была такой большой, что Бруно пришлось заползти прямо на неё, чтобы дотянуться указкой до мест, названных в Уроке Короля-рыбака.
— Когда Король-рыбак видит, как по лесу летит Леди Птица, он бежит за ней и говорит на бегу: «Спускайся, погово-Рим! Если ты голодна, я дам тебе Сахару и Мидию». Когда она спустилась, он её спрашивает: «Карпа ты видала? Я только что поймал его на Прут!» Потом он говорит: «Покувыркаемся в Сене!» Когда они покувыркались, он ей говорит: «Спляшем для разнообр-Азия!» А когда Леди Птица улетала, он закричал ей вослед: «До сви-Дания!»
— Молодец, замечательно! — воскликнула Сильвия. — Вот теперь можешь спеть Песню Короля-рыбака.
71
К твёрдой земле (лат.).
72
ЗЛО (англ.).
73
ЖИТЬ (англ.).