Орлята

Сидя в очереди перед плановым осмотром, Ника тайком разглядывала других беременных, пытаясь угадать «семейные» они или такие же, как она. Мамочки скролили ленту на своих телефонах или листали журналы с розовощекими карапузами на обложках. Женщины на больших сроках поглаживали животы и загадочно улыбались сами себе. Казалось, они знают какую-то тайну, в которую Нику пока никто не посвятил. Дома она становилась боком перед зеркалом, клала руку на живот, за первые три месяца нисколько не изменившийся в размере, и пыталась почувствовать таинственное биение жизни. Но пока единственной переменой, которую она ощутила, было желание ходить по-маленькому каждые полчаса.

На работе Ника дружбу не водила ни с кем. Привет-пока-сдаем по пятьсот рублей на подарки ко дню рождения. Коллеги деликатно не обращали внимания на ее растущий живот и таявшую каждый день полоску от кольца на безымянном пальце. Но, как бы мало ни было заметно положение Ники, наступил тот день, когда ее вызвали в кабинет к начальству, где в присутствии специалиста из отдела кадров сухо поздравили и спросили о дате выхода в отпуск.

Летняя жара упала на город, с каждым днем все труднее становилось преодолевать путь на работу, отпахивать восемь часов. Начиная с обеденного перерыва, Ника считала минуты до момента, когда сможет вернуться домой и упасть на диван. И считала дни до конца июня, когда ее единственным делом стало бы ожидание родов.

***

– Говорят, сперму-то берут от Самого! – смешливая Ирка хохотнула из своего угла.

Весь этаж предродового отделения роддома был отдан «орлятам». Чужих здесь не было, поэтому мамочки не стесняясь обсуждали причины, которые привели их в программу.

– Мне вообще пофигу, хоть у лося пусть берут! Главное, я от мамки смогла съехать, иначе бы уже давно крышей поехала, – припечатала другая соседка.

– Фифа наша, наверное, не из таких, – кивнула соседка с койки у окна на Нику. – Такие не ради пособий идут к гососеменителям.

– Оставь ее, слышь! – Ирка моментально посерьезнела. Эта фифа внушала уважение главной заводиле среди мамочек четвертой палаты, хотя они и была не похожа на остальных. Все сидела над своими книжками, ни с кем не разговаривала. Кажется, она даже имен своих соседок по палате не запомнила, хотя лежала здесь дольше всех: уже третью неделю.

Ника действительно не помнила имен своих соседок, да и не старалась запомнить. Ей было безразлично, что девочки считали ее надменной гордячкой, которая воротит нос от них. Она уставала от бесконечной болтовни, стараясь проводить как можно больше времени в наушниках. Пока были силы, она наматывала бесконечные круги по коридору. Но в последние дни энергии хватало только умыться перед завтраком, проглотить несколько ложек осклизлой манки и снова рухнуть на свою койку. Ника очень устала быть беременной. Она отдала бы все на свете, лишь бы из нее поскорее извлекли ребенка, занявшего все ее чрево, мешавшего спать, есть и даже дышать.

***

– Давай, мамочка, не ленись! Раз-два, и вытолкала! У меня смена заканчивается, некогда мне с тобой валандаться.

С этими словами акушерка налегла Нике на живот, как будто собиралась выдавить зубную пасту из тюбика. Нижние ребра затрещали, и роженица потеряла сознание.

Очнулась Ника в палате, где кроме нее никого не было, и в первую минуту не могла вспомнить, что она здесь делает. Тело ломило так, будто накануне ее избили, предварительно крепко напоив. Руки казались ватными, ног Ника практически не чувствовала. Живот уменьшился вдвое, но не исчез вовсе. Вдоль него, от пупка до лобка, бугрилась повязка. Вместо трусов Ника обнаружила пеленку между ног. На бледных ногах были тонкие носки, которые Ника сама надела еще вчера, отправляясь в родильную палату. Значит, все закончилось кесаревым, догадалась Ника.

Две другие койки в палате пустовали. Стены на две трети были покрашены зеленой масляной краской. Выше едва держалась на стенах и потолке побелка. Когда кто-то на верхнем этаже слишком сильно хлопал дверью, она осыпалась мелкими крошками как чахлый ноябрьский снег. Рядом с койкой стоял кювез для новорожденного. При виде пустого пластикового корытца на колесиках Ника подумала: «Вот и все». Неужели, все это было напрасно? Нике стало стыдно за облегчение, которое она испытала при мысли о том, что ребенок умер. Ей стало жалко себя и жалко этого несчастного малыша, которого она не видела – и теперь уже не увидит. Она отвернулась к стене и всхлипнула. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме показалось круглое лицо пожилой нянечки:

– Кравцова? – Ника кивнула. – Чего ревешь? Мальчик у тебя, три двести. Скоро принесут на кормление. Подарок от «орлят» тебе на вот! – нянечка бросила на изножье кровати плотно запаянный полиэтиленовый пакет.

Ника разорвала пленку и обнаружила грубую ткань защитного цвета. Развернув, она рассмотрела, что это пеленки из жесткого хлопка и крошечная пилотка для головки новорожденного. Ника в ужасе отбросила эти казенные тряпки.

– Ну-ну, мамочка, ты не дури! Неча тут характер свой показывать! Детки государственные сызмальства должны привыкать. Все мы тут государственные, хосподи прости, – пожилая нянечка выдавила большим и указательным пальцами набежавшие слезы и поспешно ретировалась за дверь.

Не умер! Мертвым младенцам же не выдают обмундирование. Какое мерзкое слово, но другого на ум Нике не приходило.

Из коридора послышался шум шагов, в палату вошла медсестра с кульком в руках.

– Кравцова, мальчик, – отрапортовала она. – Держи!

Она передала Нике маленький, туго запеленутый кулек. Личико было красным и сморщенным как у крошечной обезьянки. Кожица казалась такой тонкой, как полупрозрачное тесто на китайских пельмешках. Нике было страшно держать эту хрупкую прелесть на руках и вместе с этим хотелось тесно-тесно прижать к себе это маленькое создание.

«Я сделала целого человека. Его раньше не было, а теперь есть». Ника сидела на краю больничной койки. Все ее переживания и страхи сразу стали далекими. Как будто за спиной раскрылся огромный парашют, прекратив неконтролируемое падение, которым до сих пор была ее жизнь, в парение.

Ребенок наморщил свой маленький носик, будто собираясь чихнуть – отчего стал похож на старушку в платочке. Ника догадалась, что он намеревается заплакать. Но вместо крика мальчик издал смешные крякающие звуки, как новорожденный котенок. Грудь Ники отозвалась на эти звуки странным ощущением – в ней стало горячо и тесно. Догадавшись, что он хочет есть, Ника вложила сосок в рот младенца. Она не ожидала, что он так быстро сообразит, что нужно делать. Повинуясь какому-то странному внутреннему порыву, они оба сделали то, к чему их побуждала сама природа: она дала ему пищу, а он стал сосать с неожиданной от такого крошечного создания силой.

– Скоро врач тебя посмотрит. Если все хорошо, послезавтра выписываешься. «Орлят» не надо регистрировать в ЗАГСе, им по обменке сразу выдают документ. Твой готов уже.

– А имя? Я же не говорила еще, как собираюсь назвать сына.

– У «орлят» нет имен, только позывной и номер. ИК-1437. Позывной «Топаз» – за глазки. Прямо как камушки синие, – неожиданно расчувствовалась нянечка.

– Бред какой-то, – дернула плечом Ника, – Виктор. Его будут звать Виктор, - упрямо сказала она. Хотя ее никто не слушал.

***

Ника одурела от недосыпа и падала от усталости. Бесконечная стирка, кормления, врачебный контроль – первый год «орлята» жили как совершенного обычные дети. Ника была уверена, что для нее будет настоящей трагедией отдать Витю в ясли. За первые месяцы он изменился до неузнаваемости: из сморщенного старичка превратился в упитанного младенца с перетяжками. В те редкие дни, когда ей удавалось урвать от жизни такую роскошь, как шестичасовой сон, ее жизнь казалась практически идеальной: хотелось поминутно тискать этого пухленького плюшевого медвежонка, захватывать указательным и средним пальцем его упругие щечки, целовать пуговку его розового носика. Но этот медовый месяц неизбежно заканчивался: уже следующей же ночью Витя заходился в немотивированном крике. Ника уставала гадать, что в этот раз его беспокоит. Она сидела на диване, подложив на колени подушку, чтобы не нужно было держать семикилограммового ребенка на весу, качала его и после получаса напевания колыбельных переходила на «Чщщщ… Чщщщ…».