Страница 9 из 69
Глава 4
В начале третьего и последнего года в Академии, Чип принял участие в сложном обмене спальнями, затеянном для того, чтобы поселить все спонтанно возникшие пары как можно ближе друг к другу. В своей новой секции Чип оказался только через две спальни от некоей Йин ДВ, а напротив через проход, наискосок от Чипа, поселился необычно низкого роста член по имени Карл ВЛ, которого часто можно было видеть с блокнотом для набросков в руке, и который, хоть и довольно охотно отвечал, когда к нему обращались, редко сам затевал разговор.
В глазах у этого Карла ВЛ была необычная сосредоточенность, как будто он близок к решению каких-то сложных вопросов. Однажды Чип заметил, как он тихо вышел из комнаты в начале первого телевизионного часа и не возвращался до конца второго; в другой раз – ночью, в спальне, когда огни уже погасли, – он увидел, что сквозь одеяло на постели Карла пробивается слабый свет.
Однажды в субботу ночью, а точнее – ранним воскресным утром – Чип, который тихо возвращался из секции Йин ДВ, заметил, что Карл не спит. Он, в пижаме, сидел на кровати, в руке он держал раскрытый блокнот, подставив его под свет лежащего на краю стола фонаря, и что-то чертил быстрыми короткими движениями руки. Фонарик был чем-то прикрыт так, что от него исходила только узкая полоска света.
Чип подошел поближе и спросил:
– Сегодня без девушки?
Карл вздрогнул и закрыл блокнот. В руке он сжимал палочку угля для рисования.
– Извини, я тебя потревожил, – сказал Чип.
– Все в порядке, – ответил Карл; его лицо было почти скрыто темнотой, только на подбородке и на скулах светились слабые отблески света. – Я закончил рано. Мир КГ. А ты не остаешься у Йин до утра?
– Она храпит, – ответил Чип. Карл удивленно что-то промычал.
– Я сейчас ложусь, – сказал он.
– Что ты делаешь?
– Да так, диаграммы генов, – ответил Карл. Он перегнул блокнот и показал Чипу первую страницу. Чип подошел поближе, нагнулся – и разглядел пересекающиеся линии генов в секции Вз, аккуратно нарисованные ручкой, даже с тенями. – Я пытался еще углем, – сказал Карл, – но плохо получается, – он закрыл блокнот, положил уголь на стол и выключил фонарь. – Приятного сна, – сказал он.
– Спасибо, – ответил Чип, – тебе тоже.
Он вернулся в свою спальню и ощупью забрался в постель, думая правда ли Карл рисует диаграммы генов, рисовать которые углем и пробовать-то не стоило. Возможно, надо поговорить с советчиком, Ли УВ, об этой таинственности Карла и таком нечленском поведении, но Чип решил немного подождать, пока он не убедится, что Карлу нужна помощь, и что он не отнимет зря времени у Ли УВ, у Карла, да и у себя тоже. Не было повода паниковать.
Через несколько недель наступил День Рождения Веи, и, когда кончился парад, Чип и еще с десяток студентов поехали после обеда в Сад Развлечений. Они покатались немного на лодках, а потом пошли в зоопарк. Когда все собрались у фонтана, Чип вдруг увидел Карла ВЛ, который, сидя на перилах перед лошадиным вольером и держа на коленях блокнот, что-то рисовал. Чип извинился и, отойдя от группы, .приблизился к Карлу.
Карл увидел Чипа и улыбнулся ему, закрывая при этом блокнот.
– Прекрасный был парад, – сказал он.
– Действительно, замечательный, – ответил Чип. – А ты рисуешь лошадей?
– Пытаюсь.
– Можно мне посмотреть?
Карл на мгновение взглянул Чипу в глаза и сказал:
– Конечно, почему же нет? – он отогнул верхнюю часть блокнота, и Чип увидел жеребца, который ржал; конь был нарисован густыми резкими линиями и заполнял собой всю страницу. Мускулы вздувались под отливающей шкурой лошади, глаза были дикие, навыкате, передние копыта трепетали.
Рисунок удивил Чипа своей жизненностью и силой. Он никогда не видел изображения лошади, которое хоть сколько-нибудь приближалось к этому. Он искал слова, и смог сказать только:
– Это – потрясающе, Карл! Высший класс!
– Этот рисунок не точный, – сказал Карл.
– Точный!
– Нет, не точный, – ответил Карл. – Если бы он был точный, я учился бы в Академии Художеств.
Чип посмотрел на настоящих лошадей, которые паслись, а потом снова на рисунок Карла, опять на лошадей, и опять на рисунок, и увидел, что ноги у лошадей в вольере были толще, а грудь – уже, чем на рисунке.
– Ты прав, – сказал он, глядя на рисунок, – он не точный.
Но он… он почему-то, лучше, чем точный.
– Спасибо, – сказал Карл. – Я и хотел, чтобы он был такой.
Я еще не закончил.
Глядя на него, Чип спросил:
– Ты еще кого-нибудь рисовал?
Карл перевернул предыдущую страницу и показал Чипу сидящего льва, гордого и внимательного. В правом нижнем углу рисунка стояла буква «А», обведенная кружком.
– Замечательно! – сказал Чип.
Карл перевернул еще несколько страниц, и появились два оленя, мартышка, парящий орел, две фыркающие друг на друга собаки, крадущийся леопард.
Чип засмеялся.
– У тебя здесь весь братовредительский зоопарк! – сказал он.
– Нет, не весь, – ответил Карл.
На всех рисунках стояло в углу «А» в кружке.
– Зачем это? – спросил Чип.
– Художники раньше подписывали свои работы. Чтобы показать, чье это произведение.
– Я знаю, – сказал Чип. – Но почему «А»?
– О, – ответил Карл и начал перевертывать страницу обратно, одну за другой. – «А» значит Аши. Так меня зовет моя сестра, – Карл дошел до лошади, добавил линию на брюхе и поглядел на лошадей в вольере своим сосредоточенным взглядом, который теперь стал понятен.
– У меня тоже есть еще одно имя, – сказал Чип. – Чип. Мой дед назвал меня так.
– Чип?
– Это значит «осколок старого камня». Я, кажется, похож на дедушку моего дедушки, – Чип с интересом посмотрел, как Карл уточняет линию задних ног лошади, а потом сделал шаг в сторону. – Я лучше пойду к моей группе, – сказал он. – Это – высший класс. Просто стыдно, что ты не получил классификацию художника.
Карл пожал плечами:
– Тем не менее, не получил, – сказал он. – Поэтому я рисую по воскресеньям и праздникам, и в свободное время. Я никогда не позволяю рисованию мешать моей работе и всему тому, что я обязан делать.
– Правильно, – ответил Чип. – Увидимся в общежитии.
Вечером, после телевизора, Чип вернулся в спальню и нашел на столе рисунок лошади. Карл, из своей спальни напротив, спросил:
– Хочешь?
– Да, – ответил Чип, – спасибо. Это потрясающе. Сейчас рисунок был даже еще мощнее и жизненнее, чем раньше. В углу листа появилось «А» в круге.
Чип прикрепил рисунок на доску для записок над столом, и когда он заканчивал это делать, вошла Йин ДВ, занести сегодняшний выпуск «Вселенной», который она брала читать.
– Откуда это у тебя? – спросила она.
– Карл ВЛ нарисовал, – ответил Чип.
– Очень мило. Карл, – сказала Йин. – Ты хорошо рисуешь.
Карл, надевавший пижаму, ответил:
– Спасибо. Я рад, что тебе понравилось. А Чипу Йин прошептала:
– Там все непропорционально. Но все равно оставь его там, где повесил. С твоей стороны очень благородно повесить у себя этот рисунок.
Иногда, в свободное время, Чип и Карл вместе ходили в Музей до-Объединения. Карл делал наброски с мастодонта и бизона, с пещерного человека в его животном убежище, с солдат и матросов в их бесчисленных разнообразных формах. Чип бродил среди первых автомобилей и диктопишущих машинок, среди сейфов, наручников и «телевизоров». Он изучал макеты и рисунки старых зданий: церкви со шпилями и контрфорсами, замки с башнями, большие и маленькие дома с окнами и запирающимися дверьми. В окнах, думал Чип, были и хорошие стороны. Было бы приятно, думал он, выглядывать из своего окна дома или на работе, это придавало бы уверенности, заставляло чувствовать себя больше. А вечером, снаружи, дом с рядами светящихся окон должен быть очень привлекателен, даже красив.
Однажды Карл зашел в спальню Чипа и остановился у стола, плотно сжав кулаки. Чип посмотрел на него и подумал, что у Карла жар, или даже хуже того; его лицо пылало, а глаза странно щурились. Нет, это не жар. Карл в ярости, в такой ярости, в которой Чип никогда его не видел; в такой сильной ярости, что не может разжать губ, чтобы произнести хоть слово.