Страница 30 из 69
– Они бы погибли.
– Тогда ты должен был дать им выбор, где умереть, – сказал Чип. – Ты же не Уни.
Он встал и поставил стул обратно к столу. Потом взглянул на экран телефона, перегнулся через стол и взял карточку с номером советчика, заткнутую за край экрана: Анна СГ 38П 2823.
– Ты хочешь сказать, что не знаешь ее номер? – спросил Кинг. Что вы делаете, встречаетесь в темноте? Ты уже нашел способ, как уходить от ее крайностей?
Чип положил карточку в карман.
– Мы вовсе не встречаемся, – сказал он.
– Ну, рассказывай, – сказал Кинг, – я вижу, что происходит.
Ты думаешь я что, совсем уже мертвец?
– Ничего не происходит, – сказал Чип. – Она один раз приходила в музей, я дал ей списки слов на Франкаисе, вот и все.
– Могу себе представить, – сказал Кинг. – Убирайся отсюда, ладно? Мне нужно спать, – он снова лег на кровать, закрыл ноги одеялом и натянул одеяло на грудь.
– Ничего не происходит, – сказал Чип. – Она чувствует, что слишком многим тебе обязана.
Не открывая глаз, Кинг произнес:
– Но скоро мы примем меры в этом направлении, не так ли?
Чип не сразу ответил:
– Ты должен был сказать нам. Про Американуеву.
– Американуеву, – сказал Кинг, а потом замолчал и ничего больше не произнес. Он лежал с закрытыми глазами, его грудь под одеялом поднималась и опадала.
Чип подошел к двери и выключил свет..
– Увидимся завтра вечером, – сказал он.
– Я надеюсь, вы туда попадете, – сказал Кинг. – На Американуеву. Вы этого заслуживаете. Чип открыл дверь и вышел.
Язвительность Кинга огорчила Чипа, но когда он прошелся несколько минут пешком, к нему вернулось веселое настроение и оптимизм, Чип почувствовал вдохновение от результатов этой ночи особенно ясного сознания. В его правом кармане похрустывала карта Залива Стабильности и Андаманских островов, названия и местоположение других бастионов неизлечимых, и карточка с напечатанным красным шрифтом: Лайлак. Христос, Маркс и Веи, на что он был бы способен, если бы совсем не было лечений?
Он вынул из кармана карточку и прочел ее на ходу. «Анна СГ 38П 2823». Он позвонит ей после первого сигнала и договорится о встрече в свободное время, сегодня вечером.
Анна СГ. Нет, не Анна, она – Лайлак: ароматная, нежная, красивая. (Кто выбрал такое имя: она или Кинг? Невероятно! Этот драчун думал, что они встречаются и трахаются. Если бы). Тридцать восемь П, двадцать восемь, двадцать три. Некоторое время он шел в ритме ее номера, (Который мысленно повторял), но потом понял, что он идет слишком быстро, и замедлил шаг, снова положил карточку в карман.
Он придет к себе до первого сигнала, примет душ, переоденется, позвонит Лайлак, позавтракает(он проголодался), потом получит в 8.05 свое лечение и зайдет к зубному в 8.15 («Сегодня намного лучше, сестра. Боль почти совсем прошла»). Лечение одурманит, в драку его, но не настолько, что он не сможет рассказать Лайлак про Андаманские острова и начать придумывать с ней – и со Снежинкой, и со Спэрроу, если они захотят – как можно попробовать туда попасть. Снежинка, возможно, решит остаться. Он надеялся на это, это бы очень все упростило.
Да, Снежинка могла бы остаться с Кингом, смеяться и курить, и трахаться с ним, и играть в эту механическую игру с подбрасыванием мячика. А они с Лайлак ушли бы на острова.
Анна СГ, тридцать восемь П, двадцать восемь, двадцать три…
Чип подошел к зданию в 6.22. Два рано проснувшихся члена шли по его коридору, одна голая, одна одетая. Он улыбнулся и сказал:
«Доброе утро, сестры».
Он вошел в свою комнату, зажег свет и увидел лежащего на его постели Боба РО, который приподнялся на локтях и, мигая, посмотрел на Чипа. Его телекомп, открытый, лежал на полу, сверкая голубыми и янтарными огоньками.
Глава 6
Чип закрыл за собой дверь.
Боб спустил ноги с кровати и сел, с беспокойством глядя на него. Комбинезон у Боба был немного расстегнут на груди.
– Где ты был. Ли? – спросил он.
– В комнате отдыха, – сказал Чип. – Я туда зашел после фотокружка – забыл там ручку, – и неожиданно почувствовал себя очень усталым. Наверно, потому что вчера не получил лечения, я думаю. Я сел отдохнуть и, – он улыбнулся, – вот уже и утро.
Боб продолжал смотреть на него с беспокойством. Покачал головой.
– Я смотрел в комнате отдыха, – сказал он. – И в комнате у Марии КК, и в спортзале, и на дне бассейна.
– Ты, наверное, меня не заметил, – сказал Чип, – я был в углу, за…
– Я смотрел в комнате отдыха, Ли, – сказал Боб. Он застегнул комбинезон и с отчаянием покачал головой.
Чип отошел от двери, медленно обогнул Боба, направляясь в ванную.
– Мне нужно в туалет, – сказал он.
Он вошел в ванную, расстегнул комбинезон и помочился, пытаясь отыскать в себе ту ясность разума, которая была у нее до этого, пытаясь найти объяснение, которое удовлетворило бы Боба или показалось бы, в худшем случае, только единичным отклонением, только в эту ночь. В любом случае, почему Боб пришел сюда? Сколько времени он здесь?
– Я позвонил в одиннадцать тридцать, – сказал Боб, – и никто не ответил. Где ты был с того момента до сих пор? Чип застегнул комбинезон.
– Гулял, – сказал он громко, чтобы Боб услышал.
– Не дотрагиваясь до сканеров? – спросил Боб; Христос и Веи!
– Я, наверное, забыл, – сказал он, включил воду и вымыл руки. – Это все из-за зубной боли. – Стало хуже. Полголовы болит, – он вытер руки, видя в зеркало, что Боб на кровати смотрит на него. – Не мог заснуть и вышел пройтись. Я сказал про эту комнату отдыха, потому, что знаю, мне нужно было идти прямо в…
– Я тоже не мог заснуть, – сказал Боб, – от этой твоей «зубной боли». Я тебя видел во время телевизора, у тебя был напряженный и ненормальный вид. Так что я позвонил дежурному по записи к дантистам. Тебе предложили придти в пятницу, но ты сказал, что у тебя лечение в субботу.
Чип повесил полотенце, повернулся и остановился в дверях, глядя на Боба.
Прозвучал первый сигнал, заиграла «Одна Могучая Семья».
Боб сказал:
– Это все была игра, правда, Ли? Сбой ритма прошлой весной, сонливость, передозировка лекарств? Через секунду Чип кивнул.
– Ой, брат, – сказал Боб, – что ты делаешь? Чип не ответил.
– Ой, брат, – опять сказал Боб, нагнулся и выключил телекомп. Закрыл крышку и захлопнул замки. – Ты простишь меня? – Он поставил телекомп на торец, и с обеих сторон двумя руками стал придерживать ручку, чтобы она стояла стоймя. – Я тебе скажу одну смешную вещь… Во мне есть тщеславие. Есть. Точнее, было. Я думал, что я один из двух-трех самых лучших советчиков во всем доме. Да в каком там доме, драка, в городе! Бдительный, внимательный, чувствительный… «Приходит грубое прозрение», – Бобу удалось установить ручку вертикально, потом со стуком опустил ее и сухо улыбнулся Чипу. – Ты не единственный больной, если это может утешить.
– Я не болен, Боб, – сказал Чип. – Я здоровее, чем когда-нибудь был в жизни.
Боб сказал, по-прежнему улыбаясь:
– Это, как будто, противоречит очевидности, не правда ли?
– он поднял с пола телекомп и встал.
Ты не можешь видеть очевидного, – сказал Чип, – ты одурманен своими лечениями.
Боб кивком велел следовать за собой и направился к двери.
– Пойдем! Пойдем, приведем тебя в порядок.
Чип остался, где стоял. Боб открыл дверь, оглянулся.
– Я абсолютно здоров, – сказал Чип. Боб дружески протянул руку.
– Пойдем!
Он взял Чипа за локоть, они вышли в коридор. Двери уже были открыты, члены тихо разговаривали, шли куда-то.
Четверо или пятеро стояли возле доски объявлений.
– Боб, – сказал Чип, – я хочу, чтобы ты выслушал меня.
– Я всегда слушаю, ведь правда? – ответил Боб.
– Я хочу, чтобы ты попробовал раскрыть свое сознание, – сказал Чип, – потому что ты не глупый, ты умный, и у тебя доброе сердце и ты готов помочь мне?
Мэри КК сошла им навстречу с эскалатора, перед собой держала стопку покрывал с бруском мыла сверху. Парням улыбнулась, сказала: «Привет», а Чипу в отдельности: